Синодальный период

Синода́льный пери́од — общепринятый термин в периодизации истории Русской церкви, к которому обычно относят 17001917 годы: два десятилетия местоблюстительства митрополита Стефана Яворского (с 1700 по 1721 год) обычно рассматривают в рамках данного периода (Пётр Знаменский, Антон Карташёв, Игорь Смолич, протоиерей Владислав Цыпин), хотя Святейшего синода, бывшего высшим органом управления русской православной церковью в России с 1721 года, ещё не существовало.


Названия церкви[ | ]

В данный период не существовало единообразного (официально или юридически зафиксированного) наименования православной церковной организации на территории России, и в разных источниках встречаются такие варианты, как то: Российская православная греко-кафолическая церковь, Православная кафолическая греко-российская церковь, Российская Церковь, Русская Церковь, Российская Православная Церковь, Российская Православная кафолическая Церковь, Греко-Российская Церковь, Православная Греко-российская Церковь, Российская Восточно-православная Церковь, а в XVIII веке также и Российская Церковь греческого закона[1]. Во внутренних правительственных документах совокупность органов церковного управления в юрисдикции российского Святейшего Правительствующего Синода именовалась ведомством православного исповедания.[1] В документах Всероссийского церковного собора (1917—1918) церковь в России, как правило, именуется «Православная Российская Церковь».

Основные процессы и тенденции[ | ]

Характер управления и строя Российской Церкви в данный период были заложены в ходе церковных реформ императора Петра I и закреплены в Духовном Регламенте 1721 года, остававшимся основным нормативным документом Церкви в России государственного происхождения.

В XVIII веке в Российской церкви наблюдались следующие социально-экономические процессы: последовательная секуляризация (отчуждение) государством земельной и иной собственности у монастырей (перевод в 1764 году монастырей на «штаты», то есть фиксированное содержание из государственной казны в зависимости от «класса» данного монастыря); обособление духовенства в замкнутое сословие, ликвидация практики избрания приходских клириков и повсеместное укоренение практики наследственного порядка замещения вакансий на приходах.

В 1860-е годы правительство предприняло некоторые шаги, несколько разрушившие замкнутость духовного сословия: в 1863 году выпускникам духовных семинарий было дозволено поступать в университеты (в 1879 году отменено); Устав гимназий от 1864 года разрешал сыновьям духовных лиц поступать в гимназии; в 1867 году была упразднена практика наследования духовных должностей; по утверждённому императором Александром II мнению Государственного совета от 26 мая 1869 года и дополнению к нему от 15 марта 1871 года, все не состоящие клириками из числа как священно-, так и церковнослужителей вместе с их потомством исключались из духовного сословия; 21 марта 1871 года было дозволено занимать церковные должности лицам всех сословий, сыновьям священников могло присваиваться личное дворянство, а сыновьям церковнослужителей — личное почётное гражданство.[2]

С 1868 года было отменено введённое в XVIII веке деление епархий на классы: по штатам 1754 года, епархии подразделялись на: первоклассные (митрополии), второклассные (архиепископства) и третьеклассные (епископства); сообразно такой классификации правящие архиереи получали преимущества чести и титула. По штатами от 27 декабря 1867 года, разделение епархий на классы упразднялось и все они считались равными, кроме трёх митрополий: Санкт-Петербургской, Киевской и Московской, а также Грузинского Экзархата; титулы архиереев обращались в их личное преимущество[3].

В течение всего периода наблюдался процесс значительного территориального расширения пределов юрисдикции Российской Церкви, шедший параллельно (а в Северной Америке с конца XIX века — автономно) географической экспансии Российской империи: в начале XIX века была полностью инкорпорирована (подчинена) ранее автокефальная Грузинская Церковь (оба католикосата); был создан ряд новых епархий (либо воссозданы прежде бывшие) — Санкт-Петербургская, епархии в Северо-Западном крае, Восточной Сибири, Новороссии, Галиции, Царстве Польском, Бессарабии, Туркестане, Дальнем востоке. Осуществлялась миссионерская деятельность в Китае (см. Русская духовная миссия в Пекине) и Японии.

Организованный в 1839 году российским правительством церковный собор в Полоцке и обращение в 1875 году в православие униатской Холмской епархии полностью ликвидировали в России униатскую церковную организацию, возникшую вследствие Брестской унии 1596 года между частью православного (митрополия Киевская, Галицкая и всея Руси в юрисдикции Константинопольского патриархата) западнорусского населения Речи Посполитой и папством; после того, в империи было дозволено только католичество латинского обряда под контролем Римско-католической духовной коллегии.

В сфере внешних сношений, наблюдалось вовлечение междуцерковных контактов в русло внешней политики правительства. В половине XIX века происходила активизация сбора сведений и попыток влиять на восточные патриархаты с целью продвижения внешнеполитических целей России, в частности разрешения Восточного вопроса, а также греко-болгарской распри. Одним из следствий стала напряжённость (порою конфликтность) в отношениях со Константинопольским Патриархатом, имевшая 3 основные причины: 1) фактическая поддержка Россией болгар-раскольников против Патриархии (но без сослужения с ними)[4]; 2) возрастающее влияние на Патриархию правительства и общественного мнения Греческого королевства, где после Крымской войны были сильны антироссийские настроения[5] вследствие влияния Англии и реакции на то, что рассматривалось греками как российский панславизм и русификация Афона; 3) ненормальность, по мнению большинства русских политиков и церковных деятелей[6], устройства управления Патриархатом согласно «Общим уставам» 18581860 годов, которые предусматривали значительную роль мирян в центральном церковном правительстве.

Церковные меры по охране памятников истории и культуры[ | ]

В Синодальный период были приняты меры по охране находившихся в ведении Церкви памятников истории и культуры. Синод издавал указы, предусматривавшие ограничения на использования старинных почитаемых икон в богослужениях. Так, указ Синода от 10 августа 1742 года разрешал «износить» чудотворную Феодоровскую икону Божией Матери из Успенского собора Московского кремля «кроме знатных крестохождений трижды в год»[7].

В XIX веке был принят ряд мер по охране памятников церковной архитектуры. Указ Синода от 31 декабря 1842 года запрещал производить перестройку и заменять внутреннюю роспись древних церквей[8].

Официальная периодическая печать[ | ]

С 1859 года начала создаваться местная (епархиальная) периодическая (повременная) печать; первым таким изданием были «Херсонскія Епархіальныя Вѣдомости», с идеей которых выступил ранее Херсонский архиепископ Иннокентий (Борисов) († 26 мая 1857). Создание центрального официального органа сдерживалось рядом обстоятельств и соображений, в числе которых были опасения возможного вовлечения такого издания в журналистскую полемику, что стало характерной чертой журналистики периода «гласности» в царствование Александра II. С 1859 года «начальственные распоряжения по ведомству православного исповедания» — документы от имени Святейшего Синода — размещались в еженедельном журнале «Духовная Бесѣда», издававшемся при Санкт-Петербургской семинарии и в 1862 году перешедшем в частные руки протоиерея Иоанна Яхонтова.

27 ноября 1874 года Синод принял решение о печатании своих материалов в официальной части журнала «Христіанское Чтеніе» (издавался ежемесячно Санкт-Петербургской Академией с 1821 года); издание получило отдельный статус под названием «Церковный Вѣстникъ, издаваемый при Санкт-Петербургской духовной академіи: Офиціальный органъ Святѣйшаго Всероссійскаго Синода и состоящихъ при ономъ центральныхъ учрежденій» (еженедельный журнал), первый номер которого вышел в январе 1875 года. Журнал сохранял официальный статус до 1888 года[9]; с 1916 года с подзаголовком: «<…> издаваемый Миссіонерскимъ Совѣтомъ при Святѣйшемъ Сѵнодѣ».

С 1888 года до 1918 центральным официальным органом было еженедельное издание «Церковныя Вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ» с прибавлениями.

С января 1890 года выходил «Вѣстникъ военнаго духовенства» на одинаковых с епархиальными «Ведомостями» основаниях; в 1911 году был переименован в «Вѣстникъ военнаго и морского духовенства» и издавался до июня 1917 года.

Оценка и значение[ | ]

Протоиерей Александр Шмеман в средине XX века писал:

«Спор о значении, об оценке Петровской реформы есть, можно сказать, основной русский спор. <…> Вряд ли кто будет спорить с тем, что реформа Петра была, прежде всего, резким перерывом „теократической“ традиции, сознательным и всесторонним переходом на западную установку сознания. Это было воцарение в России западного абсолютизма. <…> Канонически Синод был признан восточными патриархами и сакраментально-иерархическая структура Церкви не была повреждена. Поэтому острота реформы не в канонической её стороне, а в той психологии, из которой она вырастает. Через учреждение Синода Церковь становится одним из государственных департаментов <…> Психология эта лучше всего выражена в „Духовном Регламенте“ знаменитого Феофана Прокоповича; он переносил в Россию все основные принципы протестантизма, его понимание взаимоотношения Церкви и Государства, в котором Церковь, видимая или земная, в ту эпоху мыслится именно религиозной „проекцией“ самого государства. Этой коренной, основоположной лжи Петровской Реформы русская власть не осознала и не отвергла фактически до самой Революции 1917 года. В ней основная двусмысленность отношений между Церковью и Государством, отравившая одинаково и государственное и церковное сознание. Ибо надо подчеркнуть, что Русская Церковь, по существу, по совести, не приняла Петровской реформы. Для неё Император остался Помазанником Божиим, а само это помазание она продолжала воспринимать в категориях византийской или московской теократии. Царскую власть государство и Церковь воспринимали поэтому по-разному, исходили по отношению к ней из почти противоположных предпосылок. Византийским помазанием на Царство, то есть посвящением земного царя в служение Царя Христианского (а с этой точки зрения византийское миропомазание теоретически есть ограничение, а не абсолютизация царской власти), Русская Церковь помазывала теперь западный абсолютизм! И на один день блестящий гвардейский офицер, по „божественному“ праву крови и наследства бывший неограниченным хозяином миллионов людей, действительно, являлся византийским василевсом или московским Царём: в сакральном облачении, с крестом на голове, снова как икона священного христианского Царства. Эту икону видели в нем всегда Церковь и народ, но, начиная с Петра, её не чувствовало само государство: напротив оно целиком было построено на принципах западного абсолютизма. И вот эта разница между отношением Государства к Церкви („ведомство православного исповедания“) и отношением Церкви к Государству („Помазанник Божий“) составляет главную ложь синодального периода.
Александр Шмеман
»

[10]

Епископ Андрей (князь Ухтомский) писал, говоря о общем состоянии церковности в русском обществе в конце синодальной эпохи: «Церковного общества у нас почти не существует. Иначе говоря, нет Церкви как общества, а имеется только толпа христиан и то лишь числящихся христианами, а на самом деле о Церкви не имеющих понятия. <…> Самая церковная молитва обратилась теперь только в служение молебнов и „панихидок“, а сколько-нибудь литургийно-общественного настроения совсем нигде нисколько не заметно. Таковы отрицательные заслуги русского цезаропапизма в истории и жизни русской церкви. Цезаропапизм боролся вообще с общественностью, поэтому сам цезарь погиб в неравной борьбе и погубил церковную общественность и изуродовал всю нашу социальную жизнь.»[11]

Статистика на 1914—1917 годы[ | ]

В 1914 году по официальным данным обер-прокурора Святейшего Синода общее число представителей белого духовенства и церковнослужителей (протоиереев, священников, дьяконов и псаломщиков) составило 112 629 человек[12]. В России также действовали 1 025 монастырей и общин: 550 мужских (с 11 845 монахами и 9 485 послушниками) и 475 женских (с 17 283 монахинями и 56 016 послушницами)[12]. Доходы церкви измерялись десятками миллионов рублей. Например, в 1913 году доход православных монастырей и архиерейских домов составил 89,5 млн руб., а расходы — 23 млн руб[13].

Первая мировая война нанесла имуществу в ведении Церкви в ряде епархий урон. Великое отступление 1915 года привело к эвакуации ряда духовных заведений. Кроме того, ряд церковных зданий оказался занят госпиталями и лазаретами (а также другими светскими учреждениями), вследствие чего во многих духовных образовательных учреждениях сильно пострадал учебный процесс. Стоит отметить, что Церковь помогала государству в организации лечения раненых. Указ Синода от 31 июля 1915 года предписывал не препятствовать отводу монастырских помещений под лазареты и для других связанные с войной целей[14]. В результате к концу 1915 года лазареты, госпитали и собственно военные учреждения заняли 32 духовные семинарии из 57, 66 духовных училищ из 185 и 24 женских епархиальных училища из 73. А 15 духовных учебных заведений были эвакуированы[15]. В 1916—1917 годах по данным Синода — из 59 духовных семинарий были заняты 40, из 185 духовных училищ — 60, из 74 епархиальных женских училищ — 25, из 11 училищ духовного ведомства — 4. При расчете не учитывались эвакуированные учебные заведения[16]. Не работали из-за эвакуации 3 духовные семинарии (Литовская, Рижская, Холмская), 8 духовных училищ (Варшавское, Виленское, Жировицкое, Мелецкое, Полоцкое, Рижское, Слуцкое, Холмское), 5 епархиальных женских училищ (Волынское, Виталиевское, Илукстское, Виленско-Мариинское, Полоцкое Спасо-Ефросиниевское) и 3 училища духовного ведомства (Паричское, Полоцкое и Виленское)[17].

В 1917 году численность лиц православного исповедания в Империи составляла около 117 миллионов (более двух третей всего населения); имелось 67 епархий; действовало около 80.800 храмов и часовен, 1025 монастырей (с 94.629 монашествующими), 35.000 начальных церковных школ, 185 епархиальных училищ, 57 семинарий, 4 духовные академии, 34.497 библиотек; численность священнослужителей превышала 66.000 человек[18]. На кафедрах внутри Империи находилось 150 архиереев (в том числе, 8 архиереев Грузинского экзархата). За границей (в США, Японии, Китае и Урмии) служило 7 архиереев и 20 пребывало на покое. Итого, общее число архиереев составляло 177 человек[19].

См. также[ | ]

Примечания[ | ]

  1. 1 2 Прот. Владислав Цыпин. Ведомство православного исповедания // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2004. — Т. VII. — С. 369. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-010-2.
  2. § 13. Образование духовного сословия И. К. Смолич История русской церкви.
  3. Знаменский, 1870.
  4. Трубецкой, 1902, с. 505.
  5. Трубецкой, 1902, с. 496.
  6. Трубецкой, 1902, с. 507.
  7. Михайлова Н. В. Некоторые аспекты проблемы правового регулирования взаимодействия государства и Русской православной церкви по сохранению памятников православной религиозной культуры // Вест. Моск. ун-та МВД России. — 2012. — № 7. — С. 17.
  8. Михайлова Н. В. Некоторые аспекты проблемы правового регулирования взаимодействия государства и Русской православной церкви по сохранению памятников православной религиозной культуры // Вест. Моск. ун-та МВД России. — 2012. — № 7. — С. 18.
  9. В Твери тексты церковных дореволюционных изданий опубликованы на CD // Православие.Ру (24 марта 2006).
  10. Глава 7-я // Шмеман А. Д. Исторический путь православия. — Нью-Йорк, 1954.
  11. Цит. по: Епископ Уфимский Андрей. Цезаропапизм наизнанку. // «Церковно-общественная мысль: Прогрессивный орган военного и морского духовенства» под редакцией Протопресвитера военного и морского духовенства Г.И. Шавельского. — Киев, 1917. — № 5 (25 сентября). — с. 3.
  12. 1 2 Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 81. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  13. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 479. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  14. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 457. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  15. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 452. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  16. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 453—454. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  17. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917 — январь 1918 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб, 2014. — С. 454. Режим доступа: https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-o-zashchite/details/12/483.html
  18. Ольга Васильева. Сокрушение совести // Православие. Ру (7 ноября 2007).
  19. Состав Святейшего Правительствующего Всероссийского Синода и Российской церковной иерархии на 1917 год. Пгр., 1917.

Литература[ | ]