Сегедский мирный договор

Сегедский мирный договор (серб. Сегедински мир, тур. Edirne-Segedin Antlaşması, венг. Váradi béke) — договор, подписанный летом 1444 года королём Венгрии и Польши Владиславом III Варненчиком с одной стороны и султаном Османской империи Мурадом II с другой стороны. Ещё одной стороной договора был сербский деспот Георгий Бранкович, бывший посредником. Договор явился следствием сложной ситуации, в которой оказался Мурад, вынужденный сражаться с рыцарями Крестового похода на Варну в Румелии и с правителем бейлика Караманидов Ибрагимом-беем II в Анатолии.

Договор называется Сегедским, поскольку именно в Сегеде Владислав должен был его подписать. Однако на самом деле договор был подписан Мурадом в Эдирне, а Владиславом в Вараде.


Предыстория[ | ]

На Ферраро-Флорентинском соборе 1437—1439 годов, папа Евгений IV объявил крестовый поход против османов[1]. В 1440 году армия османского султана Мурада II напала на Белград[2], пятимесячная осада города хотя и не привела к взятию города османскими войсками, но заставила Венгрию и её союзников действовать более решительно. В последующие годы Янош Хуньяди, воевода Трансильвании (1441-56), добился нескольких побед над османскими войсками, что придало уверенности и надежд христианам, и способствовало ускорению организации крестового похода: в 1441 году Янош победил санджакбея Смедерево[1], весной 1442 года у Германштадта разбил войско Мезида-бея, санджакбея Видина, летом 1442 года у Железных врат разбил османскую армию из 80 000 человек во главе с бейлербеем Румелии Шехабеддином-пашой[3]. Окончательный союз против османов включал Сигизмунда, Владислава III, Яноша Хуньяди, Влада II Дракула и Георгия Бранковича, также союзником крестоносцев был и мусульманский правитель — Караманоглу Ибрагим в Анатолии. 22 июля 1443 года армия, с которой шёл и представитель папы — кардинал Джулиано Чезарини[4], переместилась из венгерского города Будин к реке Дунай у Смедерево. По пути к армии присоединились болгарские, боснийские и албанские отряды[5]. Первое крупное столкновение, закончившееся поражением османской армии, произошло в октябре 1443 года у реки Моравы возле Ниша (битва при Нише), а 24 декабря османская армия была разгромлена около Яловаза между Софией и Филиппополем[2][6]. В итоге ещё одной битвы, при Куновице, в плен попали санджакбей Болу и Чандарлы Махмуд-бей (брат великого визиря Халила-паши, женатый на сестре Мурада Хафсе-хатун)[6][7][8].

Сильные морозы не позволили крестоносцам закрепить успех, а Мурад II тоже не был заинтересован в дальнейших боевых действиях в Европе. Согласно византийскому историку Дуке, султан стремился развязать себе руки для скорейшего отправления в Анатолию, где против него выступил зять, Ибрагим-бей Караманид. Кроме того, сестра Мурада упрашивала его освободить её мужа, попавшего в плен при Куновице[9][10].

Договор[ | ]

Переговоры и колебания Владислава[ | ]

В январе 1444 года, когда король Владислав ещё находился с армией в Сербии, к нему прибыл посланник султана, чтобы согласовать основные пункты мирного договора и сроки переговоров[11][8]. Можно предположить, что первое посольство попыталось не столько заключить мир, сколько добиться освобождения зятя Мурада[8]. Это поставило Венгрию перед выбором войны или мира. В войне против Мурада за пределами Балкан короля Владислава поддерживали лишь папа Евгений и герцог Бургундии Филипп Добрый, как написал сам Владислав в письме Скандербегу, призывая его присоединиться к походу[12].

6 марта через Рагузу проезжал монах с письмом от Мары Бранкович, она тайно отправила посла, греческого монаха, к своему отцу, деспоту Георгию Бранковичу, с просьбой о содействии в переговорах[8][9][10][11]. Через жену султан предлагал тестю за посредничество в подписании мирного договора восстановить разрушенные сербские крепости, в том числе и Смедерево. Георгий Бранкович решил воспользоваться возможностью восстановить своё государство и связался с королём Владиславом[9][10].

Посредничество Георгия Бранковича поставило новые вопросы. Было очевидно, что если мир, который добивается Бранкович, будет Венгрией отвергнут, то Бранкович либо переметнется на сторону Мурада, либо останется нейтральным, но и в том и другом случае потеря такого союзника ослабит венгерскую армию до такой степени, что война с Мурадом будет невозможна[13].

15 апреля 1444 года в присутствии Джулиано Чезарини король торжественно пообещал, что война с османами будет возобновлена ​​летом, посол Владислава несколько дней не получал приказа отся к султану на переговоры.[14] Но 24 апреля Владислав отправил письмо султану, извещая о скором прибытии своего посла, Стойко Гисданича, уполномоченного вести переговоры о мире[9][10]. 25 апреля Владислав отправил Стойко Гисданича вместе с человеком по имени «Vitislaus», представлявшим Яноша Хуньяди, в Эдирне[8][15]. На первом этапе был освобождён Махмуд-бей, который прибыл в Эдирне в конце мая или начале июня 1444 года[9][10]. Вскоре в Эдирне прибыл и Стойко Гисданич со шпионом папы, Кириаком Анконским, и двумя представителями Георгия Бранковича[9][10][15]. Интересы деспота представляли два высокопоставленных сановника: Атанасий Фрасак, митрополит Смедерева и Богдан, канцлер деспота. Посольство сопровождалось охраной из шестидесяти рыцарей[8][15]. Посланники неоднократно принимались султаном в таком порядке: Стойко Гисданич, затем два посла деспота и, наконец, посланник Иоганна Хуньяди.[16] Во время переговоров самым спорным моментом было владение дунайскими крепостями, особенно Голубацем и Смедерево, которые османы хотели сохранить[17].

В июне король узнал, что 12 галер, заказанные ранее для похода в Венецианском арсенале, не готовы[13].

Согласно письму Кириако, датированным 12 июня 1444 года, в тот день Мурад II принял посланников, вручивших султану ему подписанный 25 апреля 1444 года королем Владиславом III документ с предложениями[15].

Городом, из которого венгры осуществляли свои нападения на османские территории, был Сегед. На всякий случай, чтобы иметь возможность начать поход незамедлительно в случае срыва переговоров, было решено проводить их в Сегеде, и король направился туда с армией. В середине июля туда прибыл и Бранкович[18].

Поскольку в мирных переговорах наблюдался прогресс, это вызвало дополнительное противодействие со стороны сторонников похода, в том числе со стороны деспота Константина Драгаша[19]. Однако сложное положение в Польше требовало присутствия в стране короля. Владислав был не единственным, на кого из Рима оказывалось давление с целью сорвать переговоры. В письме от 24 июня 1444 года Кириако умолял Хуньяди игнорировать мир, заявляя, что турки находились в ужасе «и готовили свою армию к отступлению, а не к битве». Он настаивал, что договор позволит Мураду «отомстить за поражение, которое [Хуньяди] нанес ему ему в недавнем прошлом», и что Венгрия и другие христианские народы должны вторгнуться во Фракию после объявления войны в защиту веры[20].

Несмотря на переговоры о мире, планирование крестового похода против османов продолжалось. 2 июля 1444 года по настоянию кардинала Чезарини Владислав заверил своих союзников в своем намерении возглавить крестовый поход, заявив, что 15 июля отправится во Варад, чтобы собрать армию[7].

Однако Бранкович, проявивший большой интерес к заключению мирного договора, заручился поддержкой Хуньяди. Бранкович ожидал, что Сербия будет ему возвращена после ратификации договора, и поэтому он пообещал Хуньяди свои владения в Венгрии. 3 июля 1444 года Хуньяди получил Вилагосвар, а также в Венгрии поместья Мукачево, Бая-Маре, Сату-Маре, Дебрецен и Бёсёрмены, и стал крупнейшим землевладельцем в королевстве [21].

24 июля 1444 года Владислав объявил королю Боснии, что он будет вести кампанию против неверных, а на следующий день, в день Иакова, он принял Сулейман-бея и Вранаса, которые привезли ему мирный договор для официальной подписи.[14]

Подписание[ | ]

12 июня 1444 года, после трех дней обсуждения, договор был поспешно подписан султаном, потому что Ибрагим-бей Караманид вторгся в земли Мурада в Анатолии. Стойко Гисданич получил прощальную аудиенцию, в его присутствии Мурад произнес клятву на Коране, а затем послал в Сегед к Владиславу Сулеймана Балтаоглу в сопровождении грека по имени Вранас с текстом договора, чтобы Сулейман принял клятву венгерского короля[16][17][22][23][24][25]. Сообщение должно быть достигнуто в конце июля. Мнения сильно различаются по поводу их получения и, прежде всего, о результатах их комиссии. Хотя в целом считалось, что в конце июля, но не позднее августа 1444 года,[16]

Несмотря на противодействие папы, рассылавшего письма с призывами не заключать мир, переговоры с послами Мурада были продолжены. В итоге 12 и 14 августа кардинал Чезарини и Де Регуардати (венецианский посол в Буде) соответственно сообщили письмами из Варада (современный Орадя) в венецианский сенат о заключении мира. Владислав принес клятву на Евангелии. Сербские летописи датируют договор 15 августа и сообщают, чтоб Смедерево был возвращен Бранковичу 22 августа[22][23][24][25].

Историк Д. Колодзиечук писал, что договор был заверен 12 июня в Эдирне, и в Сегеде 1 августа [26].

Королю Владиславу III был сделан призыв к договоренностям, заключенным в Адрианополе 12 июня, несколькими днями позже, 4 августа 1444 года,[16]

На этой ранней стадии османско-европейских отношений султаны считали христианских правителей равными или почти равными партнерами. В этот период султаны даже женились на европейских принцессах. Брак Мурада с дочерью Бранковича Мара является хорошим примером. Это отношение изменилось позже, после завоевания Константинополя и особенно после завоевания святых городов Иерусалима, Мекки и Медины.[26] Благодаря этим завоеваниям османские султаны приняли не только римско-византийскую традицию, но и традиции арабского халифата.[26] Ни один европейский правитель больше не мог сравниться с султаном, более поздние османские договоры все больше и больше рассматривались как односторонние привилегии, выданные всемогущим Падишахом.[26] Ратификация христианским правителем больше не требовалась. Нередко такая ситуация приводила к недоразумениям. Когда, например, польско-османский договор был заключен в Бусе (Бучач) в 1672 году, этот акт, несомненно, был действителен с османской точки зрения.[26] То, что через несколько месяцев польский сейм не ратифицировал договор, османы расценили его как нарушение договора, типичное для неверных[26]. Это отношение изменилось лишь после потерь конца 17-го и 18-го веков. Переломным моментом стал договор о Куйк-Кайнарке, в котором русский царь считался равноправным партнером.[26]

Текст[ | ]

Содержание договора было известно из нескольких источников. Латинский перевод текста договора сохранился в письме Кириака Анконского папе[27][28].

Владислав послал текст договора на сейм в Пётркув (петркувский сейм), ответное письмо от 26 августа сохранилось, и в нём упоминаются уступки султана, одобренные сеймом[18].

Содержание договора описывается Длугошем в его хронике.

Османский текст не сохранился. В 1949 году был обнаружен текст Газаватнаме султана Мурада, однако страницы, посвящённые переговорам и договору отсутствуют[27].

Мирные предложения согласно разным источникам
Письмо Кириако

от 12 августа

Письмо из Петрокова

от 26 августа

Хроника Длугоша
Возвращение Сербии Георгию Бранковичу и

освобождение его сыновей.

Да,

Голубац не упоминается

Да,

Голубац упоминается

Да
Валашский воевода Влад Дракул остается османским вассалом, но не обязан лично являться ко двору султана. Да Да Нет
Албания остаётся независимой от султана Нет Да Нет
Султан выплачивает королю 100 000 флоринов Нет Да Нет
Султан содержит 25 000 солдат для короля Нет Да Нет

По этому соглашению, называемому «Сегедский мирный договор»[28][29][18]:

1) Сербия возвращалась Георгию Бранковичу, 24 крепости переходили под контроль христиан, Мурад также должен был освободить двух сыновей Бранковича, бывших заложниками[30][29], и выплатить компенсацию в размере 200 000 золотых гульденов[29].

2) Воевода Валахии, Влад Дракул, продолжал платить дань, но без обязательств лично являться при османском дворе, лишь дать заложников. Также обе стороны и Влад, и Мурад должны возвращать друг другу беглецов и перебежчиков[30].

3) Георгию Кастриоти возвращались все его земли и вся Албания переходила под контроль Венгрии[29].

4) За освобождение зятя Мурада, Махмуда-бея, Мурад должен выплатить выкуп в размере 70 000 дукатов[29].

5) Венгрия брала на себя обязательство не нападать на Болгарию и не пересекать Дунай[29].

Тем не менее, хотя договор и был выгоден Венгрии, он сохранил прежние границы зоны влияния Османской империи (за исключением Валахии)[23].

Значение[ | ]

С такой поддержкой своих имперских границ на западе Мурад II теперь мог обратить свое внимание на угрозу со стороны Ибрагима-бея из Коньи.[16]


Нарушение договора[ | ]

В том же году кардинал Чезарини уговорил Владислава не соблюдать договор и освободил его от клятвы, произнесённой на Евангелии[31].По словам Силадьи, сами турки напрашивались на разрыв мирного соглашения. Хотя османские командиры начали сдавать сербские замки, но сыновьям сербского деспота не дали свободу, возобновились набеги на венгерские территории. Венгерский историк ссылается на письмо королю от вицеканцлера, сохранившееся и опубликованное[32][33]. Длугош писал, что в течение двадцати дней после подписания мира не было сообщений о передаче сербских замков от османов венграм, и этот факт привел к разрыву соглашения[32]. 4 августа в Сегеде король сделал заявление, денонсируя любые соглашения с османами[34].

Владислав начал новый поход против Мурада, воспользовавшись отречением Мурада и юностью нового султана, а также тем, что армия Анатолии покинула Румелию вместе с Мурадом[35]. Ни Владислав, ни Чезарини не ожидали, что отрёкшийся Мурад возглавит армию, уговорит генуэзцев перевезти её в Румелию и появится у Варны [36][37]. Рядом с Мурадом было вкопано в землю копьё с насаженным на него договором, вероломно нарушенным христианами, несмотря на клятву на Евангелии[38]. Перед тем, как вкопать копьё в землю, его пронесли перед рядами османов как демонстрацию вероломства неверных[36]. В последовавшей битве при Варне и Владислав, нарушивший клятву блюсти мир, и Чезарини, подбивший его на это, погибли[38].


Примечания[ | ]

  1. 1 2 Ágoston, 2009.
  2. 1 2 Kramers, 1993.
  3. Kapanşahin, 2016, p. 19.
  4. Babinger, 1992, p. 25.
  5. Kapanşahin, 2016, p. 19—20.
  6. 1 2 Kapanşahin, 2016, p. 20.
  7. 1 2 Imber, 2006, p. 22.
  8. 1 2 3 4 5 6 Papp, 2001, p. 75—76.
  9. 1 2 3 4 5 6 Imber, 2006, p. 23.
  10. 1 2 3 4 5 6 Engel, 1994, p. 248—249.
  11. 1 2 Babinger, 1950, p. 232.
  12. Szilágyi, 1896, p. 44—45.
  13. 1 2 Szilágyi, 1896, p. 45.
  14. 1 2 Babinger, 1950, p. 241.
  15. 1 2 3 4 Babinger, 1950, p. 235.
  16. 1 2 3 4 5 Babinger, 1950, p. 236.
  17. 1 2 Imber, 2006, p. 26.
  18. 1 2 3 Szilágyi, 1896, p. 46.
  19. Imber, 2006, p. 24.
  20. Imber, 2006, p. 23—24.
  21. Imber, 2006, p. 24—25.
  22. 1 2 Engel, 1994, p. 246.
  23. 1 2 3 Ágoston, 2009; Kramers, 1993.
  24. 1 2 Imber, 2006, p. 25.
  25. 1 2 Paganel, 1855, p. 55—56.
  26. 1 2 3 4 5 6 7 Kołodziejczyk, 1998.
  27. 1 2 Papp, 2001, p. 70.
  28. 1 2 Imber, 2006, p. 23,198-190.
  29. 1 2 3 4 5 6 Димитров, 1908, с. 8.
  30. 1 2 Imber, 2006, p. 198.
  31. Engel, 1994, p. 255—256.
  32. 1 2 Szilágyi, 1896, p. 50.
  33. Történelmi Tár, 1895.
  34. Imber, 2006, p. 200—201.
  35. Цветкова, 1979, с. 299—300.
  36. 1 2 Bánlaky, 1929.
  37. Цветкова, 1979, с. 307—308.
  38. 1 2 Hammer-Purgstall, 1840, p. 204.

Литература[ | ]