Рыбаков, Борис Александрович

Борис Александрович Рыбаков
Rybakov BA.jpg
Дата рождения 21 мая (3 июня) 1908(1908-06-03)
Место рождения Москва, Российская империя
Дата смерти 27 декабря 2001(2001-12-27) (93 года)
Место смерти Москва, Россия
Страна  СССР Россия
Научная сфера история России, археология
Место работы ГИМ, МГУ, ИА РАН
Альма-матер Этнологический факультет МГУ (1930)
Учёная степень доктор исторических наук (1942)
Учёное звание профессор (1943),
академик АН СССР (1958)
академик РАН (1991)
иностранный член ПАН
Научный руководитель С. В. Бахрушин, В. А. Городцов
Ученики Л. В. Алексеев, Л. А. Беляев,
Н. С. Борисов, В. П. Даркевич,
В. В. Каргалов, А. В. Кашкин,
Л. П. Лаптева, Т. И. Макарова, С. А. Плетнёва, О. М. Рапов,
А. В. Чернецов
Известен как руководитель советской археологии в 1960—1980-е годы
Награды и премии
Герой Социалистического Труда — 1978
Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени
Орден Ленина Орден Ленина Орден Ленина Орден Октябрьской Революции
Орден Трудового Красного Знамени Орден Дружбы народов  — 1988 Орден «Знак Почёта»
Кавалер Рыцарского креста ордена Возрождения Польши POL Odznaka 1000-lecia Państwa Polskiego BAR.png
Ленинская премия — 1976 Сталинская премия — 1949 Сталинская премия — 1952
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Бори́с Алекса́ндрович Рыбако́в (21 мая (3 июня) 1908 года, Москва — 27 декабря 2001 года, там же) — советский и российский археолог, исследователь славянской культуры и истории Древней Руси. Академик РАН (1991; действительный член АН СССР с 1958 года). Герой Социалистического Труда (1978). Один из самых влиятельных деятелей советской историографии.


Биография[ | ]

Родился в русской старообрядческой семье. Получил хорошее домашнее образование, в 1917 году в возрасте девяти лет был отдан в частную гимназию. С 1921 года жил вместе с матерью в Москве в Гончарной слободе в здании детского дома «Трудовая семья». В 1924 году окончил школу II ступени, в 1926 году поступил на историко-этнологический факультет МГУ, который окончил в 1930 году по специальности «историк-археолог». Университетскими наставниками Рыбакова были академик Ю. В. Готье, профессора С. В. Бахрушин и В. А. Городцов. Работал в Александровском краеведческом музее и Архиве Октябрьской революции в Москве, затем в течение полугода служил курсантом в Красной армии, в артиллерийском полку 1-й дивизии в Москве (офицер конной разведки).

В 1931 году стал старшим научным сотрудником ГИМ. В 1936—1940 и 1943—1950 годах — старший научный сотрудник ГАИМК (Институт истории материальной культуры АН СССР). Кандидат исторических наук (1939, степень присуждена за монографическое исследование «Радимичи»).

В ходе многолетней работы над собраниями музея Рыбаков подготовил фундаментальный труд «Ремесло Древней Руси», защищённый в 1942 году в качестве докторской диссертации в эвакуации в Ашхабаде, в 1948 году опубликованный отдельным изданием, а в 1949 году удостоенный Сталинской премии. Заведовал отделом раннего феодализма ГИМ (1943—1948) и сектором в Институте этнографии (1944—1946). В конце 1940-х — начале 1950-х годов участвовал в кампании против «безродных космополитов», опубликовав в научных журналах ряд статей о роли евреев и иудаизма в истории Хазарского каганата. В 1940-х годах руководил археологической практикой на историческом факультете МОПИ (ныне МГОУ). В 1951 году вступил в ВКП(б).

Член-корреспондент АН СССР с 23 октября 1953 года по Отделению исторических наук (археология), действительный член АН СССР с 20 июня 1958 года, заместитель академика-секретаря (1967—1973), и. о. академика-секретаря (1970—1971), академик-секретарь Отделения истории АН СССР (1974—1975).

Декан исторического факультета (1950—1952), проректор (1952—1954) МГУ. В 1951—1974 годах — заведующий сектором, в 1956—1987 годах — директор, с 1988 года — почётный директор Института истории материальной культуры (археологии) АН СССР; одновременно — директор Института истории СССР (1968—1970). Занимая эти руководящие должности, поддерживал некоторых «опальных» учёных, например Г. К. Вагнера (организовал тому, не имевшему диплома вуза, защиту докторской диссертации) и С. Н. Азбелева; в то же время препятствовал публикациям своих научных оппонентов Ю. В. Кухаренко, А. Л. Монгайта, Г. Б. Фёдорова и др.

В 1962—1969 годах — председатель Научного совета по координации работ в области славяноведения АН СССР, с 1966 года — председатель Музейного совета при Президиуме АН СССР. Входил в состав Бюро Национального комитета историков СССР и Исполнительного комитета Международного союза доисторических и протоисторических наук (с 1958 года), член Международного комитета славистов (с 1963 года), сопредседатель комиссии историков СССР и Польши. С 1946 года неоднократно представлял советскую историческую науку на Международных конгрессах. С 1958 года — президент общества «СССР — Греция».

Скончался Б. А. Рыбаков 27 декабря 2001 года. Похоронен в Москве, на Троекуровском кладбище[1].

Научные и иные взгляды[ | ]

Б. А. Рыбаков был крупным археологом. Его научная деятельность началась с раскопок вятических курганов в Подмосковье. Он проводил масштабные раскопки в Москве, Великом Новгороде, Звенигороде, Чернигове, Переяславле Русском, Белгороде Киевском, Тмутаракани, Путивле, Александрове и многих других местах. Им были целиком раскопаны древнерусские замки Любеч и Витичев, что дало возможность реконструировать облик небольшого древнерусского города. На этих раскопках учились «ремеслу» сотни будущих историков и археологов. Многие ученики Рыбакова стали известными археологами, в частности С. А. Плетнёва, специалист по кочевым народам Степи, хазарам, печенегам и половцам.

Многие научные труды Рыбакова содержали фундаментальные выводы о жизни, быте и уровне социально-экономического и культурного развития населения Восточной Европы. Так, в работе «Ремесло Древней Руси» (1948) исследователь прослеживает зарождение и этапы развития ремесленного производства у восточных славян с VI по XV века, а также выявляет десятки ремесленных отраслей. Целью Рыбакова было доказать, что домонгольская Русь не только не отставала в своём экономическом развитии от стран Западной Европы, как это утверждали ранее многие учёные, но и опережала эти страны по некоторым показателям.

В своих работах Рыбаков обобщал масштабные археологические, фольклорные и исторические материалы. Корни славян он искал в бронзовом веке, когда после «пастушеского разброда» славянские племена в позднем бронзовом веке объединились в Правобережной Украине и перешли к земледелию[2]. Он поддерживал идею о глубокой автохтонности славянского населения на территории Украины, связывая со славянами трипольскую культуру[3]. В монографии «Киевская Русь и русские княжества XII—XIII веков» (1982) он отнёс начало истории славян к XV веку до н. э. В Змиевых валах историк видел свидетельство столкновения славян с киммерийцами (по общепринятой точке зрения, покинувшими Причерноморье за тысячу лет до появления там славян): «Славяне применяли при постройке своих первых укреплений пленных киммерийцев»[4]. Со ссылкой на исследования гидронимики, проведённые О. Н. Трубачёвым, Рыбаков доказывал, что в раннем железном веке славяне широко расселялись в украинской лесостепи и установили контакты с греками за 400—500 лет до Геродота. Этих славян-земледельцев он отождествлял со скифами-пахарями, живших в Причерноморье в эпоху Геродота (V век до н. э.). Славяне-земледельцы снабжали античный мир хлебом. Со славянами он связывал и часть наследия скифов-кочевников. Так, он относил к славянам первочеловека и мифологического предка скифов Таргитая и его сына Колоксая, считал славянским скифский миф о дарах неба и др.[2] Крупнейшие центры славян, и в первую очередь, Киев, в трактовке Рыбакова существовали с древних времён. Рыбаков считал, что большинство появившихся в IX—X веках в Среднем Поднепровье трупоположений являются результатом распространения на Руси христианства[5].

Рыбаков был сторонником антинорманизма. С 1940-х годов он отождествлял русов и славян, помещая первое древнеславянское государство, предшественника Киевской Руси, в лесостепь Среднего Поднепровья. Вслед за А. А. Шахматовым он писал о внесении «варяжской легенды» в текст киевской летописи из новгородского источника («Остромировой летописи»), но связывал создание «норманской традиции» не с Нестором, а с игуменом Михайловского Выдубецкого монастыря Сильвестром[6][7]. Легендарного Кия он считал киевским князем VI века и доказывал, что понятие «Русская земля» сложилось уже к середине VI века и, следовательно, Киевское государство возникло за 300 лет до варягов. Сторонники норманской теории, по мнению Рыбакова, занимаются подтасовками, имеющими целью принизить творческие способности славян[2]. Наличие на территории Украины государства готов Рыбаков отрицал, а традиционно связываемую с готами черняховскую культуру рассматривал в качестве славянской[3].

По мнению В. Л. Янина, Рыбаков придерживался «киевоцентризма» (разработанного М. С. Грушевским), согласно которому, государственное устройство распространялось не из Новгорода в Киев, а из Киева в Новгород. Как пишет Янин, он пошёл дальше, чем Грушевский, заявив об основании Новгорода киевлянами для защиты северных рубежей[8].

В монографии «Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи» (1963) Рыбаков провёл параллели между былинными сюжетами и русскими летописями. Он выдвинул гипотезу, что отдельные погодные записи в Киевском государстве начинают производиться не в XI веке, а уже во второй половине IX—X столетиях (см. «Летопись Аскольда»)[9].

Изучал Рыбаков и такие выдающиеся памятники древнерусской литературы, как «Слово о полку Игореве» и «Моление Даниила Заточника». В книгах «„Слово о полку Игореве“ и его современники» (1971), «Русские летописцы и автор „Слова о полку Игореве“» (1972) и «Пётр Бориславич: поиск автора „Слова о полку Игореве“» (1991) он выдвинул гипотезу, согласно которой «Слово» было написано киевским боярином Петром Бориславичем. Согласно другой гипотезе историка, выдающийся мыслитель и публицист конца XII — начала XIII веков Даниил Заточник являлся великокняжеским летописцем при дворах Всеволода Большое Гнездо и его сына Константина.

Учёный исследовал древнерусское летописание, предложил версии авторства отдельных летописных фрагментов, проанализировал оригинальные известия историка XVIII века В. Н. Татищева и пришёл к выводу, что они опираются на заслуживающие доверия древнерусские источники и Татищев не занимался фальсификацией.

В трудах «Язычество древних славян» (1981) и «Язычество Древней Руси» (1987) Рыбаков сделал попытку реконструкции и систематизации славянских языческих верований и ритуалов как в древнейшую эпоху, так и во времена Киевской Руси. По Рыбакову, ряд русских фольклорных сюжетов восходят корнями к началу раннего железного века и, таким образом, по своей древности не уступают древнегреческой мифологии. Христианство Рыбаков считал благом для Руси.

Ближе к концу жизни Рыбаков начал открыто пользоваться термином «арийцы». Он поддерживал вологодского этнографа С. В. Жарникову, развивавшую неакадемическую арктическую гипотезу происхождения индоевропейцев («арийцев»). Академик давал положительные рецензии на её работы о приполярной прародине ариев и славян. Сам Рыбаков писал о далёких странствиях «арийцев» вместе с их стадами и объявил славян их прямыми потомками. Родиной «арийцев» он назвал Поднепровье, где, по его мнению, сложилась Ригведа и откуда часть населения откочевала в Индию. На этом основании Рыбаков обратился к современным украинцам с настоятельным советом заняться изучением санскрита.

Рыбаков считал себя атеистом.

Историк негативно относился к псевдонауке и неоднократно публично призывал к борьбе с ней. Так, он считал «Велесову книгу» подделкой; отказался обсуждать идеи Г. С. Гриневича[2].

Сын академика Ростислав Рыбаков в интервью для «Литературной газеты» отмечал:

Вспоминаю последнее заседание бюро отделения, на котором выступал Б. А. Оно было долгим, все устали, и, когда ему дали слово, он был телеграфно краток: «Перед исторической наукой стоят две опасности. Велесова книга. И — Фоменко». И сел на своё место. По сути, это стало его завещанием нам, историкам[10].

Педагогическая деятельность[ | ]

Преподавательскую деятельность Б. А. Рыбаков начал в 1933 году в Академии коммунистического воспитания им. Н. К. Крупской. С 1934 по 1942 годы он был доцентом, а затем — профессором Московского областного педагогического института. Свыше 60 лет он проработал на историческом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова: в 1939—1943 годах — доцентом, с 1943 года — профессором, в 1950—1952 годах — деканом, в 1953—1962 годах — заведующим кафедрой истории СССР периода феодализма, в последние годы — в качестве заслуженного профессора МГУ. Ежегодно читал лекционные курсы «История России с древнейших времён», «История русской культуры», «Славяно-русская археология» и др., а также спецкурсы по археологии[11]. Руководил занятиями в просеминаре I курса, работой студентов-дипломников, аспирантов и стажёров. Параллельно с работой в МГУ читал лекции в МГИМО, ВПШ при ЦК КПСС и Центральной комсомольской школе.

Миллионы школьников и многие тысячи студентов учились по учебникам Рыбакова. Несколько десятков докторов и кандидатов исторических наук считают его своим учителем. Существует крупная «рыбаковская» школа историков Древней Руси[11].

Семья[ | ]

Отец учёного — Александр Рыбаков (1884—1977), член общины старообрядческой Покровско-Успенской церкви на Немецком рынке в Москве, окончил историко-филологический факультет Московского университета, был автором трудов по истории раскола, а также основателем и директором Старообрядческого богословского учительского института, созданного в 1911 году на средства С. П. Рябушинского. Мать, Клавдия Андреевна Блохина, окончила филологический факультет Высших женских курсов В. И. Герье и работала педагогом.

Сын — Ростислав Рыбаков (1938—2019), российский индолог, доктор исторических наук, специалист по проблемам истории культуры и межкультурным взаимодействиям, директор Института востоковедения РАН в 1994—2009 годах.

Награды и звания[ | ]

Иностранный член Чехословацкой (1960), Польской (1970) и Болгарской академий наук (1978); почётный доктор Ягеллонского университета в Кракове (1964), заслуженный профессор МГУ (1994).

В 6-й поточной аудитории первого гуманитарного корпуса МГУ висит памятная доска в честь Бориса Александровича Рыбакова.

Почётный гражданин Чернигова (1986)[13]. Именем Б. А. Рыбакова названа одна из улиц этого города[14].

Оценки[ | ]

Среди московских университетских учёных и в руководстве РАН сохранялось в целом позитивное отношение к заслугам Б. А. Рыбакова. В 1998 году, к 90-летию учёного, группой историков, филологов, археологов и искусствоведов его школы был выпущен объёмный сборник статей «Культура славян и Русь», в качестве предисловия к которому был использован подробный биографический очерк А. А. Медынцевой[15].

В эпоху Перестройки учёные начали писать о содержащихся в работах Рыбакова элементах мифотворчества[2]. К числу критиков работ и концепций Рыбакова принадлежат историки А. А. Зимин, А. П. Новосельцев[16] и В. Я. Петрухин[17], филологи Л. А. Дмитриев, Д. С. Лихачев и Я. С. Лурье[18], археолог Л. С. Клейн, который характеризовал его как дилетанта за пределами своей узкой специализации (ремесло древней Руси)[19]. По оценке Клейна, Рыбаков был «не просто патриотом, а несомненно, русским националистом… ультра-патриотом — он был склонен пылко преувеличивать истинные успехи и преимущества русского народа во всем, ставя его выше всех соседних»[3]. По мнению историка В. А. Шнирельмана, наряду с рядом верных замечаний Рыбаков формулировал большое количество ошибочных и фантастических идей, выдавая их за научные гипотезы. Его построения содержали методические ошибки, поскольку он никогда не пытался обсуждать методические основы своих концепций и способы их верификации[2].

Возражения вызывают, в частности, попытки Рыбакова удревнить историю славян, обосновать славянскую принадлежность трипольской и черняховской культур, любительские экскурсы в лингвистику[20][21][22], поиск в орнаментальных вышивках XIX—XX веков надёжнейших свидетельств относительно духовной жизни славян до принятия христианства[3], отождествление легендарного автора «Слова о полку Игореве» с Петром Бориславичем[23].

Археологические построения Рыбакова также вызывают сомнения[2]. По мнению Клейна, Рыбаков «углубил Киев на полтысячелетия (приписав его основание к концу V в.), хотя как археолог он должен был бы знать, что в Киеве нет славянского культурного слоя древнее IX в.»[3]. Это позволило властям советской Украины в 1982 году отпраздновать 1500-летие Киева — города, где даже слои IX века с трудом могут быть интерпретированы как городские[24].

Согласно Шнирельману, Рыбаков, как и другие представители исторической школы, излишне полагался на фольклорные данные, считая, что они в неискаженном виде доносят факты далёкого прошлого[2]. Реконструкция религии и мифологии восточных славян, проведённая Рыбаковым, вызывает критику за фантастические спекуляции и отсутствие единой методологии[25]. К примеру, в образе Змея Горыныча академик видел смутное воспоминание славян о каком-то доисторическом животном, например, о мамонте. Былинное сказание о встрече богатыря со Змеем на Калиновом мосту через огненную реку, по Рыбакову, это «обрисовка древнего мамонта (или мамонтов), загнанного огненной цепью загонщиков в ловчую яму, в подземелье, замаскированное ветками кустарников (калины[26]. Рыбаков приводил большое число сходств фольклорных сюжетах скифов и славян, чего другие специалисты не отмечали. Идеи Рыбакова о далёких странствиях «арийцев» вместе с своими стадами близки к соответствующим пассажам из «Велесовой книги», которую Рыбаков считал фальшивкой[2].

По мнению историка Т. В. Гимона, работы Рыбакова о русском летописании[27] основываются на спорных текстологических выводах и содержат чрезвычайно яркие характеристики летописей с точки зрения их места в политической борьбе своего времени[28]. Шнирельман пишет, что идея Рыбакова о начале русских погодных записей уже со второй половины IX—X века породила моду на спекуляции о существовании у восточных славян дохристианской письменной традиции[9].

В 1970-е годы академик полемизировал с концепцией Л. Н. Гумилёва об отношениях средневековой Руси к азиатскому миру[29], однако, по мнению Я. С. Лурье, сам во многом опирался на догадки («гиполептические системы»)[18].

Историк А. В. Пыжиков обнаружил в трудах Рыбакова воспроизведение без указания авторства наработок таких учёных как Н. М. Маторин (в большей степени) и Ф. И. Буслаев (в меньшей степени), труды которых по ряду идеологических причин в советское время были преданы забвению.

Работы Рыбакова пользуются популярностью, в частности, в среде различных строннников русского национализма. Они сыграли существенную роль в сложении современного русского неоязыческого мировоззрения[2].

Основные работы[ | ]

За 70 с лишним лет научной деятельности Б. А. Рыбакова были опубликованы монографии:

  • «Радзімічы» (1932)
  • «Ремесло Древней Руси» (1948)
  • «Древности Чернигова» (1949)
  • «Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи» (1963)
  • «Первые века русской истории» (1964)
  • «Русские датированные надписи XI—XIV веков» (1964)
  • «Русское прикладное искусство X—XIII веков» (1971)
  • «Слово о полку Игореве и его современники» (1971)
  • «Русские летописцы и автор „Слова о полку Игореве“» (1972)
  • «Русские карты Московии XV — начала XVI веков» (1974)
  • «Геродотова Скифия. Историко-географический анализ» (1979)
    • Переиздание — М.: Эксмо; Алгоритм, 2010. — 272 с. — ISBN 978-5-699-42815-1.
  • Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. — М.: Наука, 1981. — ISBN 5-02-009585-0.
  • «Киевская Русь и русские княжества XII—XIII веков» (1982; 2-е изд. 1993)
    • Под названием «Рождение Руси» (М.: АиФ Принт, 2004. 448 с. (Русь многоликая)) ISBN 978-5-94736-038-1.
  • «Язычество древней Руси» (1987)
  • «Пётр Бориславич. Поиск автора „Слова о полку Игореве“» (1991)
  • «Стригольники. Русские гуманисты XIV столетия» (1993)
  • сборник научных трудов «Из истории культуры древней Руси. Исследования и заметки». — М., Изд-во Моск. ун-та, 1984. — 240 с., 66 илл. — 20 500 экз.
  • научно-популярная книга «Начальные века русской истории» (1984, 1987)
  • Новизна формы и философская глубина // Дельфис, 1993.

Свыше 400 статей и рецензий, в том числе крупные разделы для двухтомника «История культуры древней Руси. Домонгольский период» (1948, 1951) и «Очерки русской культуры XIII—XV вв.» (1969, 1970), а также важные разделы вузовских и школьных учебников.

Под редакцией Б. А. Рыбакова вышло очень большое количество разнообразных научных исследований: первые шесть томов «Истории СССР с древнейших времён», многотомные — «Свод археологических источников», «Археология СССР», «Полное собрание русских летописей» и др.

Примечания[ | ]

  1. Могила Б. А. Рыбакова на Троекуровском кладбище
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Шнирельман В. А. Арийский миф в современном мире. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»).
  3. 1 2 3 4 5 Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. — СПб.: Евразия, 2004. — С. 70. — 3000 экз. — ISBN 5-8071-0153-7.
  4. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества в XII—XIII вв. Гл. 10. Мифы, предания, сказки.
  5. Достал Б.[cs] Некоторые общие проблемы археологии Древней Руси и Великой Моравии // сборник статей «Древняя Русь и славяне». М. : Наука, 1978. С. 82—84.
  6. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М. : Наука, 1993.
  7. Рыбаков Б. А. Рождение Руси. М., 2012.
  8. Янин В. Л. Русь на Волхове // Родина. — 1999. — № 8. — С. 22—23.
  9. 1 2 Shnirelman V. A. Russian Response. Archaeology, Russian Nationalism, and the «Arctic Homeland» // Selective Remembrances: Archaeology in the Construction, Commemoration, and Consecration of National Pasts / Ed. by Ph. L. Kohl, M. Kozelsky, N. Ben-Yehuda. — University of Chicago Press, 2008. — P. 48. — ISBN 0226450643.
  10. Парпара, 2008, с. 15.
  11. 1 2 Трушкан И. Е. Рыбаков Борис Александрович // Энциклопедический словарь Московского университета: Исторический факультет / Под общ. ред. С. П. Карпова. — М.: Изд-во МГУ; РОССПЭН, 2004. — С. 399. — 2000 экз. — ISBN 5-8243-0565-X.
  12. Указ Президента РФ от 31 мая 1998 г. № 633
  13. Чернігівським вулицям з однаковими назвами присвоєно нові найменування (укр.)
  14. Решение исполкома Черниговского городского совета от 7 октября 2013 года № 280 «О внесении изменений к Перечню улиц города Чернигова» (укр.)
  15. Медынцева А. А. Б. А. Рыбаков — историк-энциклопедист нашего времени // Культура славян и Русь. М. : Наука, 1998. С. 3—29.
  16. Новосельцев А. П. «Мир истории» или миф истории? // Вопросы истории. 1993. № 1. С. 23—32.
  17. Петрухин В. Я. Русь в IX—X веках. От призвания варягов до выбора веры. — 2-е изд., испр. и доп. М. : Форум : Неолит, 2014. С. 72—73, 256—257.
  18. 1 2 Лурье Я. С. К истории одной дискуссии // История СССР. 1990. № 4. С. 128—132.
  19. Клейн Л. C. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. СПб., 2004. С. 70.
  20. Клейн Л. С. Языческий подход к лингвистике // Советское славяноведение. 1991. № 4. С. 88—92.
  21. Савельева Л. В. Языковая экология. Русское слово в культурно-историческом освещении. Петрозаводск : КГПУ, 1997. С. 81, 83.
  22. Например, в слове «вампир» (сравнительно новое заимствование из польского) Рыбаков находил родство со словом «топор» (общепризнанный древний иранизм). В результате ряда манипуляций «вампир» прочитывался им как «человек иной, потусторонней силы».
  23. Дмитриев Л. А. Автор «Слова о полку Игореве» // Русские писатели XI — начала XX вв.: биобиблиографический словарь / под ред. Н. Н. Скатова. М., 1995. С. 8.
  24. Егоров В. Л. Когда возникла Киевская Русь?
  25. Heretz, L. Russia on the Eve of Modernity. — Cambridge University Press, 2008. — P. 18.
  26. Рыбаков Б. А. Гл. 3. Каменный век. Отголоски охотничьих верований // Язычество древних славян. — М.: Академический Проект, 2013. — 640 с. — (Древняя Русь. Духовная культура и государственность). — ISBN 978-5-8291-1392-6.
  27. Рыбаков Б. А. Древняя Русь : Сказания, былины, летописи. М., 1963; Он же. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972.
  28. Гимон Т. В. Для чего писались русские летописи? // Журнал «ФИПП». М., 1998. № 1 (2). С. 8—16.
  29. Рыбаков Б. А. О преодолении самообмана. По поводу книги Л. Н. Гумилёва «Поиски вымышленного царства» // Вопросы истории. 1971. № 3. С. 153—159.

Литература[ | ]

Ссылки[ | ]