Московская паника 1941 года

Паника и массовое бегство из Москвы — события 16—19 октября 1941 в Москве, произошедшие вследствие развала фронта советской обороны и быстрого приближения войск Вермахта к столице после поражения Красной Армии в Вяземской операции; а также принятием Сталиным совершенно секретного постановления «Об эвакуации столицы СССР»[1], предусматривавшего отъезд из Москвы руководства Партии и правительства, министерства обороны и Генштаба, иностранных посольств. Несмотря на секретность постановления, слухи о том, что город может быть сдан противнику, быстро распространились по Москве[2]. Как следствие начался хаос, массовая паника и бегство из Москвы сотен тысяч[3] работников партаппарата и госучреждений, рядовых членов партии и граждан. В результате город на несколько дней оказался во власти анархии, мародёрства и бандитизма[источник?], без работающей инфраструктуры и транспорта, снабжения энергией и продуктами питания; органы охраны правопорядка (милиция, НКВД) бездействовали. Порядок в городе начали возвращать силовыми методами, в том числе расстрелами, только с вечера 19 октября[источник?], введя в Москве осадное положение[4]. По некоторым данным[каким?], положить конец панике удалось только в начале ноября, проведя на Красной площади военный парад к годовщине Октябрьской революции и этим психологически мобилизовав население на дальнейший отпор противнику.

Население Москвы к 1 декабря 1941 сократилось с 4,5 млн до 2,5 млн человек.[5]

Положение на фронте[ | код]

13 октября немецкие войска, прорвав советскую оборону, вошли в Подмосковье, полностью оккупировали[когда?] семнадцать и частично десять (из тридцати) районов Московской области.[6]

Вечером 15 октября Совинформбюро передало сообщение о том, что в ночь с 14 на 15 октября положение на Западном направлении ухудшилось, и о прорыве обороны на одном из участков. В газетах появились сообщения о непосредственной угрозе столице[7].

Эвакуация советского руководства[ | код]

Еще до начала войны город Куйбышев негласно рассматривался советским руководством как запасная столица, так как, с одной стороны, он располагается в европейской части страны, но в то же время далеко от границы, в глубокой излучине Волги, на ее левом берегу, что делает город труднодостижимым для вторжения вражеских войск с запада и в целом хорошо защищенным. Для этих целей в нём велось интенсивное строительство гражданских, оборонительных и промышленных объектов. В июне 1941 был создан Совет по эвакуации при Совнаркоме, возглавляемый Л. Кагановичем. Историк Рой Медведев в книге «Они окружали Сталина» упомянул события тех дней в Кремле:

Утром 15 октября на заседании ГКО и Политбюро принято решение о немедленной, в течение суток эвакуации Советского правительства, наркоматов, иностранных посольств. Сталин предлагает Политбюро выехать из Москвы в тот же день, а сам намеревался уехать утром 16-го. Но по предложению А. Микояна было решено, что Политбюро выедет только вместе со Сталиным.[8]

А. И. Микоян в своих мемуарах называет датой упомянутого заседания Политбюро и соответствующего Постановления ГКО следующий день — 16 октября.[9]

17 октября в Куйбышев специальным поездом прибыли: аппарат ЦК ВКП(б), многие высшие чиновники, члены Политбюро ЦК ВКП(б), среди них: Л. Каганович, М. Калинин (председатель Президиума ВС СССР), К. Ворошилов (член ГКО), А. Андреев (секретарь ЦК ВКП(б)), А. Горкин (секретарь Президиума ВС СССР), М. Шкирятов (зам. Председателя ЦКК ВКП(б)), Н. Вознесенский (зам. Председателя Совета Народных Комиссаров СССР). В Москве из высшего руководства страны во время кризиса, кроме Сталина, оставались только Л. Берия, А. Микоян и А. Косыгин.

Из Москвы был эвакуирован Совнарком, Госбанк (вместе со всей наличностью), все наркоматы, в столице были оставлены только их небольшие оперативные группы управления. Наркомат обороны и военные академии также были эвакуированы в Куйбышев, Генштаб эвакуирован в Арзамас. Также в Куйбышев был эвакуирован Наркомат иностранных дел вместе с архивом и весь иностранный дипломатический корпус; Исполком Коминтерна во главе с Георгием Димитровым; ЦК ВЛКСМ; театры столицы, в том числе Большой театр. Туда же переправили и сталинскую библиотеку, весь его гардероб и три автомобиля вождя. Ценности Гохрана были отправлены в Челябинск и Свердловск, экспонаты Третьяковской галереи — в Новосибирск. Тело Ленина было вывезено в Тюмень. В Куйбышев, начиная с июля, были также эвакуированы семьи начальствующего состава и сотрудников Комендатуры Кремля, 1-го отдела НКГБ СССР (охрана высших должностных лиц). Московская патриархия была эвакуирована в Ульяновск. Происходила эвакуация и других организаций вглубь страны: в Пермь, Казань, Саратов, Уфу и др.

По свидетельствам очевидцев, в воздухе над Москвой кружился «чёрный снег» — пепел сжигаемых документов.[5]

Хроника событий в Москве[ | код]

Началу событий непосредственно в Москве послужило секретное постановление МГК (А. С. Щербаков) и исполкома Моссовета (В. П. Пронин), во исполнение секретной директивы Сталина, о срочной эвакуации оборонных предприятий и госучреждений из Москвы. Действия по эвакуации начали осуществляться с вечера 15 октября. Информация неофициально быстро распространилась по городу. Паника породила неразбериху, мародёрство, резкий всплеск бандитизма, грабежей, хищений, в том числе и со стороны руководящих советских, партийных и хозяйственных работников.

Промышленность

8 октября 1941 г. ГКО принял решение[10] заминировать важнейшие объекты Москвы. Согласно А. И. Микояну, к уничтожению были подготовлены 1119 предприятий Москвы, из них 412 оборонного значения. Для осуществления плана по минированию в каждом районе города были образованы «тройки» руководящих работников, отвечающие за проведение «спецмероприятий».[9]

По свидетельствамШаблон:Чьим?, 16 октября на московских заводах наступил настоящий «ад». Промышленные предприятия закрывались, уволенным и брошенным на произвол судьбы рабочим не выплатили денег, обещанных в качестве выходного пособия, так как денег в банке не было — Госбанк эвакуировался вместе с наличностью. На некоторых предприятиях, где в кассе оставалась какие-то наличные деньги, их выдавали. На других — руководители тайно бежали, прихватив с собой кассу[11]. На предприятих наблюдались случаи нападений, избиения рабочими бегущего начальства, ограбление багажа, повреждения автомобилей.

Транспорт

Утром 16 октября население Москвы обнаружило, что Московское метро закрыто. Так как велась интенсивная подготовка к его уничтожению в соответствии с поступившим накануне указанием Л. Кагановича: «Метрополитен закрыть. Подготовить за три часа предложения по его уничтожению, разрушить объекты любым способом»[12]. Это был единственный с момента открытия метрополитена в мае 1935 года день, когда метро не работало.

Городской транспорт — трамвайные, троллейбусные и автобусные линии не работали. В эти дни сотни тысяч человек — рядовые члены партии и беспартийные простые граждане — пытались вместе со своими семьями вырваться из города на восток. По одним свидетельствам, на Казанском, Курском и Северном (ныне Ярославский) вокзалах народ пытался штурмом брать поезда. По другим источникам, вокзалы были оцеплены войсками, и к поездам пропускали только тех, кто обладал спецпропуском и должен был эвакуироваться в первую очередь.[13] Имели место случаи нападения на эшелоны. Городское руководство не пыталось обуздать паникёров, так как само спешно покидало город[14][15].

В этих условиях основной поток простых беженцев шёл пешком по бывшему Владимирскому тракту — Шоссе Энтузиастов. По нему на восток шли вереницы забитых людьми и скарбом автомобилей, автобусов и гужевых повозок.

Торговля, снабжение продуктами питания

Магазины не работали, некоторые из них перед закрытием стали раздавать прохожим продукты[14]. и значительная часть из них была разграблена. Началось массовое разграбление населением магазинов и продовольственных складов.

Отопление жилья

Центральное городское отопление было выключено, при этом среднесуточная температура воздуха в Москве в середине октября 1941 года была отрицательной, значительно ниже климатической нормы.

Информация для населения

Жителям никто не сообщал, что происходит.[16] Не работало радио, перестала выходить пресса. Московский телецентр, открывшийся незадолго до войны, был закрыт и эвакуирован в Свердловск.

Некоторые свидетельства[ | код]

Свидетельства о панике, бегстве и мародёрстве
  • Из рапорта зам. начальника 1-го отдела охраны руководителей партии и правительства НКВД ст. майора госбезопасности Шадрина зам. наркома внутренних дел В. С. Меркулову:

1. Ни одного работника ЦК ВКП(б), который мог бы привести всё помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку, оставлено не было.
2. Всё хозяйство: отопительная система, телефонная станция, холодильные установки, электрооборудование и т. п. оставлено без всякого присмотра.
3. Пожарная команда также полностью вывезена. Всё противопожарное оборудование было разбросано.
4. Всё противохимическое имущество, в том числе больше сотни противогазов «БС», валялось на полу в комнатах.
5. В кабинетах аппарата ЦК царил полный хаос. Многие замки столов и сами столы взломаны, разбросаны бланки и всевозможная переписка, в том числе и секретная, директивы ЦК ВКП(б) и другие документы.
6. Вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжён…

8. В кабинете товарища Жданова обнаружены пять совершенно секретных пакетов…[17][18][16]

На втором этаже находилось ремесленное училище и было радио. Я остановилась, прислушиваясь к сообщениям. Одно было страшнее другого. Один за другим были сданы близлежащие от Москвы города. Наконец, как раздирающий душу крик, раздались слова: «Неприятель прорвал линию нашей обороны, страна и правительство в смертельной опасности». Началось нечто невообразимое: ремесленники вместе со своими учителями ушли пешком в Горький, на заводе рабочие уходили, кто куда, уезжали семьями в деревни, забирали казенное имущество. Начальство тайком ночью на машинах «эвакуировалось» в глубокий тыл. Москва бросила работу, люди бесцельно «гуляли» по улицам… На вокзале не было электропоездов, а в городе не было машин, не работало метро. На улицы беззастенчиво спускались сброшенные с неприятельских самолётов листовки с надписями, вроде такой: «Москва не столица. Урал не граница»[19]

Я стоял у шоссе, которое когда-то называлось Владимирским трактом. По знаменитой Владимирке …теперь революционеры-большевики сами бежали на восток — из Москвы. В потоке машин, нёсшемся от Заставы Ильича, я видел заграничные лимузины с «кремлёвскими» сигнальными рожками: это удирало Большое Партийное начальство! По машинам я сразу определял, какое начальство драпает: самое высокое — в заграничных, пониже — в наших «эмках», более мелкое — в старых «газиках», самое мелкое — в автобусах, в машинах «скорой помощи», «Мясо», «Хлеб», «Московские котлеты», в «чёрных воронах», в грузовиках, в пожарных машинах…
А рядовые партийцы бежали пешком по тротуарам, обочинам и трамвайным путям, таща чемоданы, узлы, авоськи и увлекая личным примером беспартийных… В потоке беженцев уже всё смешалось: люди, автомобили, телеги, тракторы, коровы — стада из пригородных колхозов гнали!.. В три часа на мосту произошёл затор. Вместо того, чтобы спихнуть с моста застрявшие грузовики и ликвидировать пробку, все первым делом бросались захватывать в них места. Форменный бой шёл: те, кто сидел на грузовиках, отчаянно отбивались от нападавших, били их чемоданами прямо по головам…

Атакующие лезли друг на друга, врывались в кузова и выбрасывали оттуда оборонявшихся, как мешки с картошкой. Но только захватчики успевали усесться, только машины пытались тронуться, как на них снова бросалась следующая волна… Ей богу, попав впоследствии на фронт, я такого отчаянного массового героизма не наблюдал…[16]
  • Директор медицинского института В. В. Парин, как отмечалось в решении райкома, скрылся из Москвы со своими заместителями и кассой института, «оставив без руководства госпиталь с ранеными (около 200 человек), ряд клиник с больными, коллектив профессорско-преподавательского состава и студентов»[20].
  • «На Ногинском заводе № 12 группа рабочих в количестве 100 человек настойчиво требовали от дирекции завода выдачи хранившихся на складе 30 тонн спирта. Опасаясь серьёзных последствий, директор завода Невструев вынес решение спустить спирт в канализацию. Группа рабочих этого же завода днём напала на ответственных работников одного из главков Наркомата боеприпасов, ехавших из города Москвы по эвакуации, избила их и разграбила вещи»[2].
  • Из письма военврача Казакова жене:[5]
«16-го там была невероятная паника. Распустили слух, что через два дня немец будет в Москве. „Ответственные“ захватили своё имущество, казённые деньги и машины и смылись из Москвы. Многие фабрики остались без руководства и без денег. Часть этих сволочей перехватали и расстреляли, но, несомненно, многие улизнут. По дороге мы видели несколько машин. Легковых, до отказа набитых всякими домашними вещами. Мне очень хочется знать, какой вывод из всего этого сделает наше правительство».


Альтернативные заявления
«Никакой массовой паники не было! Наоборот, 12 октября было принято решение о срочной эвакуации 500 заводов Москвы… К сожалению, мы не успели провести соответствующую разъяснительную работу. И на некоторых заводах рабочие стали просто препятствовать эвакуации, считая это предательством и дезертирством»[5].

Как вспоминал Михаил Смиртюков, помощника заместителя председателя Совнаркома СССР:

Когда-то один писатель написал неправду, будто в сорок первом году Косыгин бегал в Кремле от телефона к телефону, чтобы показать, что в Москве кто-то есть и работает. Такого не было. В Совнаркоме продолжало работать несколько сот человек. Когда в октябре 1941 года всё правительство уехало в Куйбышев, в Москве, вернее в Кремле, оставались, кроме Сталина, Берия со своим аппаратом, Микоян со своим аппаратом и Косыгин со своим аппаратом. А остальное руководство и аппараты наркоматов уехали.

Источники[ | код]

Мемуарная литература[ | код]

Художественная литература[ | код]

Примечания[ | код]

  1. Постановление ГКО № 801сс от 15.10.41 в Викитеке
  2. 1 2 Евгений Жирнов: «Бегство с препятствиями».— «Коммерсантъ-Власть», 10.10.2005
  3. См. напр. воспоминания К.Симонова, изложенные им в художественной форме в романе "Живые и мертвы"е — читать в Books-Google
  4. см. Постановление Государственного Комитета Обороны 19 октября 1941
  5. 1 2 3 4 Елена Новосёлова. Падал чёрный снег. // Российская газета, № 5651, 07.12.2011.
  6. Сульдин, А.В. Битва за Москву: полная хроника - 203 дня. — Москва: АСТ, 2015. — 158 с. — ISBN 9785170839636.
  7. Publication Name:
  8. см. указ соч. Р.Медведева. — читать в сети
  9. 1 2 [_http://militera.lib.ru/memo/russian/mikoyan/04.html А. И. Микоян. Так было…// Гл.34. Опасные дни Москвы.]
  10. Постановление ГКО № 740сс от 8 октября 1941 г. «О подготовке к выводу из строя промышленных предприятий Москвы и Московской области» — РГАСПИ Ф. 644. Оп. 1. Д. 12. Л. 83.
  11. Москва прифронтовая 1941—1942: архивные документы и материалы. ISBN 978-5-7228-0092-3. Стр. 251—281.
  12. цит. по: Гусляров Е. Н. Сталин в жизни. Систематизированный свод воспоминаний современников. — М.: ОЛМА-ПРЕСС Звездный мир, 2003. — С. 374. — ISBN 5-94850-034-9.
  13. Подземная жизнь товарища Сталина. — «Совершенно секретно», 1.11.2011
  14. 1 2 Радио ЭХО Москвы: Цена Победы, 09.10.2006 23:09 — Осень 41-го года. Москва: Леонид Млечин
  15. Радио ЭХО Москвы :: Цена Победы, 30.11.2009 21:07 Битва за Москву. Версия НТВ: Алексей Пивоваров, Михаил Мягков
  16. 1 2 3 Леонид Млечин. Чёрный Октябрь // «Новая газета», 12 октября 2011.
  17. Ссылка на документ в архиве: АП РФ. Ф. 55. Оп 1. Д. 5. Л. 13
  18. Сойма В. Запрещённый Сталин. — М.: Олма-Пресс, 2005. — С. 402. — ISBN 5-224-04446-4
  19. Василевская В. Я. Катакомбы XX века. — М.: Фонд им. Александра Меня, 2001. — ISBN 5-89831-007-X
  20. Москва военная, 1941—1945. / Сост. Буков К. И., Горинов М. М., Пономарёв А. Н. Пред. ред. совета И. Д. Ковальченко. — М.: Изд-во Мосгосархива, 1995. — С. 123. — ISBN 5-7228-0012-0
  21. Громова Н. А. Эвакуация идёт… — М.: Совпадение, 2008. — С. 64. — ISBN 978-5-903060-39-9

Ссылки[ | код]

См. также[ | код]