Марцинковский, Владимир Филимонович

Владимир Филимонович Марцинковский
Владимир Филимонович Марцинковский.jpg
Религия: формально — православие, фактически — евангелизм
Течение: экуменизм
Дата рождения: 2 августа 1884(1884-08-02)
Место рождения: Дермань, Волынской губернии, Российской империи
Дата смерти: 9 сентября 1971(1971-09-09) (87 лет)
Место смерти: Хайфа, Израиль
Страна:
Труды: «Записки верующего» и др.
Супруга: Нелли Шумахер

Влади́мир Филимо́нович Марцинко́вский (1884—1971) — христианский мыслитель, публицист, богослов и общественный деятель. Один из руководителей Российского студенческого христианского движения (РСХД) в Российской империи.

Известен многочисленными книгами, брошюрами, статьями, лекциями и проповедями. Предпринимал попытки реформирования Русской православной церкви в вопросе доктрины крещения по вере и в других вопросах. Евангельски обновлённое православие вместе с протестантизмом, по Марцинковскому, должны были стать очагом духовного пробуждения общества. Сохраняя принадлежность к православной церкви, нёс служение протестантского пастора и евангелиста.

В 1923 году был выслан из СССР и после переездов по Европе в 1930 году обосновался в Палестине.

Биография[ | код]

До обращения[ | код]

Владимир Марцинковский родился в 1884 году в селе Дермань Волынской губернии Российской империи. Через год после рождения Владимира его семья переехала в Гродно[1]. Его мать была дочерью православного священника и воспитывала Владимира в христианском духе. В Гродно была община баптистов, собрания которой посещал Владимир, будучи гимназистом[2]. Вместе с дедом он часто читал Священное Писание. Зная Евангелие и присутствуя на богослужениях, Владимир замечал, что чтец многое пропускает. В ответ на вопрос внука дед отвечал, что народу необязательно всё знать[3].

В 1902 году, после окончания с серебряной медалью гимназии, Марцинковский поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, который окончил с отличием[4].

В начале своего студенчества Владимир не являлся в полной мере христианином и на вопрос о вере во Христа отвечал, что ему это безразлично[4]. В университете он познакомился с Павлом Николаи — основателем Российского студенческого христианского движения (РСХД). Благодаря Николаи в 1904 году Владимир Марцинковский пережил религиозное обращение. «Христос — живой, спасающий, меня возлюбивший — стал реальностью», — вспоминал Марцинковский[5].

Служение в РСХД[ | код]

Пережив изменение мировоззрения, он загорелся идеей «хождения в народ». На каникулах Владимир Марцинковский путешествовал по Волге с ящиком христианской литературы, распространяя её по окрестным деревням[6].

Конференция Русского студенческого христианского движения в финском городе Tavastehus (совр. Хямеэнлинна) в 1913 году

По окончании обучения в 1907 году он преподавал словесность в мужской и женской гимназиях Гродно[7]. Для растущего РСХД требовались служители, и в 1913 году Павел Николаи пригласил Марцинковского работать в этом движении в Москве. Он согласился. Родные Марцинковского восприняли смену вполне престижной перспективной работы на неопределённое будущее как безумие, но не смогли отговорить[8].

В качестве одного из лидеров РСХД Владимир Марцинковский в 1913 году посетил конференцию YMCA в США и вступил в члены организации. Ему предложили служить координатором YMCA в Москве и назначили зарплату[9]. В качестве представителя YMCA Марцинковский посещал высшие учебные заведения России и много путешествовал с христианскими лекциями. Некоторые из этих лекций впоследствии были изданы в виде отдельных брошюр, статей и книг (см. раздел Библиография). Владимир Марцинковский одинаково успешно проповедовал и крестьянам в глубинке, и столичной интеллигенции. Он хорошо знал не только Библию, но и православное Священное Предание, часто цитируя «отцов Церкви». Лекции нередко сопровождались музыкой, иногда Марцинковский сам играл на скрипке[10].

Он также участвовал в работе Религиозно-философского общества имени Владимира Соловьёва, поддерживал общение со старцами Оптиной пустыни[6], встречался с Павлом Флоренским.

В Советской России[ | код]

После прихода к власти большевиков Владимир продолжал выступать с лекциями на христианскую тематику, он также участвовал в антирелигиозных диспутах, отстаивая позиции христианства. Марцинковский присутствовал в качестве гостя на Поместном соборе Русской православной церкви (РПЦ) 1917—1918 годов, не оправдавшем его надежд на реформирование РПЦ[11].

В начале Гражданской войны он оказался в Самаре, которая длительное время была отрезана от Москвы боевыми действиями. Лекции Марцинковского пользовались успехом, и благодаря просьбам студентов Самарского университета, в 1919 году он получил должность профессора на кафедре этики университета. Там же, в Самаре 11 мая 1919 года он был арестован после лекции «Можем ли мы жить без Христа?», в которой назвал атеизм безумием[12]. На следующий день был отпущен под подписку о невыезде[5].

Осенью 1919 года Марцинковский вернулся в Москву, откуда отправился в поездку по провинциальным городам с лекциями. В 1920 году на диспуте в Политехническом музее Москвы вместе с несколькими другими религиозными деятелями выступал в качестве оппонента Анатолия Луначарского. Диспуту предшествовали лекция Луначарского «Почему не надо верить в Бога» и ответная лекция Марцинковского «Почему надо верить в Бога». Победа на диспуте досталась Марцинковскому[13].

В 1920 году Владимир Марцинковский принял крещение по вере у меннонитского проповедника Якова Тевса, однако не присоединился к протестантской церкви, а остался в православии[14].

В заключении[ | код]

В Москву к нему приехали мать и сестра. Они вместе снимали квартиру, начали налаживать быт, однако 4 марта 1921 года Марцинковский был вновь арестован. Он содержался в камере подотдела ВЧК, где вместе с ним находилось около 70 человек, в основном, политзаключённых. Владимир Марцинковский устраивал для них «воскресные чтения» и лекции[5].

11 апреля он был переведён в Таганскую тюрьму, где помимо уголовников содержались и видные представители РПЦ (в том числе бывший обер-прокурор Святейшего синода Александр Самарин, митрополиты Казанский Кирилл и Варшавский Серафим, архиепископ Самарский Филарет и другие). Тюремное начальство отвело православным арестантам помещение для богослужений. Марцинковский посещал их, однако митрополит Кирилл не допустил его к причастию из-за недавнего крещения у протестантов[5].

В тюрьме Марцинковский осваивал переплётное дело, слушал курсы английского языка и брал уроки иврита у одного из заключённых-евреев. Он организовал группу по чтению Евангелия[15]. Был освобождён 14 октября 1921 года после более чем семимесячного заключения[5].

Высылка[ | код]

Несмотря на данную им при освобождении подписку об осведомлении о запрете агитаторской и организационной деятельности среди молодёжи, оказавшись на свободе, Владимир Филимонович вновь приступил к чтению лекций и работе в студенческих кружках[16]. По словам Н. Соколовой (дочери православного богослова и историка Николая Пестова), её отец стал верующим после посещения лекции Марцинковского осенью 1921 года[17]. Выйдя с лекции, красноармеец Николай Пестов порвал свой партбилет. Он начал посещать студенческий кружок, в котором встретил свою будущую жену. Со временем Пестов стал ревностным христианином[10].

Зимой 1922 года Владимир Марцинковский посетил Кремль, безуспешно пытаясь легализовать Христианский студенческий союз[18]. В тот же период он занимался научными исследованиями в рукописном отделе Российской публичной библиотеки по вопросу подлинности евангельских текстов (позднее на этом материале он опубликовал книгу «Достоверно ли Евангелие?»)[19][18].

В конце 1922 года Марцинковский читал лекции в Одессе, однако был срочно вызван в Москву. По прибытии он узнал, что у него в квартире прошёл обыск, а вскоре его пригласили в ГПУ. Здесь с него взяли подписку о невыезде, а позднее объявили о высылке из СССР на три года. На сборы и отъезд ему дали десять дней. В конце апреля 1923 года[20] Владимир Марцинковский выехал в Прагу[21]. Его высылка дополнила масштабную депортацию интеллигенции из Советской России («Философский пароход»)[20].

Неудача с эмигрантским РСХД[ | код]

В декабре 1935 года Марцинковский посетил женские евангельские курсы в Луцке с лекцией о Святой земле. На фото Марцинковский сидит в центре (с портфелем), слева — его жена Нелли.

Первую свою лекцию в качестве эмигранта Владимир Марцинковский прочитал, едва покинув СССР — в Риге по дороге (через родной Гродно) в Прагу[22].

В среде русской эмиграции было много молодёжи, и Владимир Марцинковский приступил к привычной деятельности в христианских молодёжных кружках (к тому времени уже существовавших в Париже, Берлине, Праге). Он стал одним из инициаторов первого организационного съезда заграничного Русского студенческого христианского движения (РСХД) в местечке Пршеров (Чехословакия) в 1923 году[6]. На съезде произошла переориентации РСХД (а впоследствии и русского отделения YMCA) на конфессионально-православные позиции[23]. Из-за отказа от свойственного дореволюционному РСХД принципа интерконфессиональности у Марцинковского возник конфликт с другими лидерами движения. Его постепенно отстранили от организационной работы в РСХД, и впоследствии Марцинковский сотрудничал с этим движением лишь эпизодически, на уровне частных контактов с отдельными представителями (например, Николаем Зёрновым)[24][20].

Сотрудничество с протестантами[ | код]

Владимир Марцинковский тесно сотрудничал с миссией «Свет на Востоке». Её руководители Вальтер Жак и Яков Крекер часто сопровождали Марцинковского в поездках, занимаясь организационными вопросами по проведению лекций[25]. Штаб-квартира миссии в то время располагалась в городке Вернигероде в Германии. Здесь Марцинковский в 1927 году написал книгу «Записки верующего», повествующую о духовном труде сначала в дореволюционной, а затем и в Советской России[25]. В СССР эта книга оставалась запрещённой до самого падения Советской власти[25].

Марцинковский поддерживал общение с лидером евангельских христиан Иваном Прохановым и создаваемым им эмигрантским Всемирным союзом евангельских христиан (и даже рассматривался в качестве одного из возможных руководителей этой организации), писал для журнала евангельских христиан «Евангельская вера»[26]. Как отмечал историк Вильгельм Кале, между Прохановым и Марцинковским было мало теологическо-догматических различий, однако Марцинковский являлся сторонником полной свободы, в то время как Проханов пытался организационно совместить свободу и единство[27].

Владимир Филимонович продолжил читать лекции на христианскую тематику, странствуя по Европе. До войны он регулярно приезжал проповедовать на родной Волыни и в белорусском Полесье, входивших в то время в состав Польши[28]. В середине 1930-х годов, находясь в Варшаве, он обратился в советское консульство с просьбой разрешить ему вернуться в СССР. На вопрос, чем он намерен заниматься в СССР, Марцинковский ответил, что будет призывать людей к вере в Бога. Ему незамедлительно отказали[29].

В Израиле[ | код]

Город Хайфа и гора Кармил в Галилее. Иллюстрация к одной из лекций Марцинковского, опубликованной в журнале евангельских христиан «Евангельская вера», 1932 год

С 1930 года Марцинковский обосновался в Палестине, где женился на Нелли Шумахер — диаконисе общины темплеров и дочери библейского археолога Готлиба Шумахера (нем.). Нелли часто сопровождала мужа в поездках с лекциями по Европе[30].

Живя в Палестине, а впоследствии в государстве Израиль, Марцинковский освоил арабский и сирийский языки, улучшил свой иврит (за свою жизнь он овладел десятью языками, включая библейские[31]). В его доме на склоне горы Кармель (Кармил) часто бывали христиане — арабы, евреи и другие. Проповедуя среди местного населения, он организовал несколько смешанных общин, много лет руководил Хайфской общиной свободных братьев (протестантов евангельского направления)[32]. Издал ряд работ, посвящённых отношениям христианства и иудаизма, а также философии Владимира Соловьёва (автора известной формулы: «если евреи на деле будут евреями, а христиане — христианами, то они станут братьями»)[33]. Часть этих работ Марцинковского переведена на иврит.

Вскоре после победы Гитлера на выборах в Германии Марцинковский побывал в Берлине, где читал евангелизационные проповеди для местных евреев. Кроме евреев, на собрание пришла большая группа молодых нацистов в униформе. Когда Марцинковский стал выступать против антисемитизма, они вскочили с мест и стали кричать: «Убирайтесь вон! В Палестину!» Однако Марцинковский не отказался от дальнейших лекций. Штурмовики приходили и туда, и там тоже нарушали порядок[29].

Новый дом[ | код]

Images.png Внешние изображения
Владимир Марцинковский в Израиле
Image-silk.png Статья с большим количеством фотографий

В 1943 году у Владимира Марцинковского и его супруги возникли проблемы: непомерно выросли налоги на их дом и большой участок земли. Они стали думать о продаже недвижимости и переезде в другой израильский город. Марцинковский помолился о разрешении этой проблемы. Пребывая в молитвенном размышлении, он открыл Библию и наткнулся на стих: «Паси народ Твой жезлом Твоим, овец наследия Твоего, обитающих уединённо в лесу среди Кармила; да пасутся они на Васане и Галааде, как во дни древние!» (Мих. 7:14). Супруги вывели из этого стиха три признака их нового жилья: лес, уединение, центр Кармель (Кармила)[31].

На следующий день в городском бюро недвижимости они узнали о продаже участка земли в местечке «Дорога пещеры» — в лесу между отрогами горы, с видом на Средиземное море[31]. Супруги Марцинковские приобрели его и стали строить новый дом. Начавшиеся с 1948 года сложности для христиан в Израиле (запрет христианской проповеди, проблемы на работе, нападения фанатиков) не остановили их[34]. В 1949 году супруги закончили постройку нового дома, назвав его «Адоллам» по аналогии с Адолламом — пещерой, в которой скрывался Давид. Место действительно оказалось уединённым[35].

Sound.png Внешние аудиофайлы
Радиолекции Владимира Марцинковского
([с www.Audioteka.org])
Sound.png Смысл страдания
Sound.png О страдании (продолжение)

Владимир Марцинковский освоил искусство радиопроповедника. Он выступал на Радио Монте-Карло и Трансмировом радио. Уже в пожилом возрасте он получил в подарок магнитофон, на который стал записывать свои лекции для радиопередач. Он начинал их словами: «Говорит Владимир Марцинковский, гора Кармил в Галилее». Также он участвовал в научной редактуре украинского перевода Библии Огиенко[36].

Умер он 9 сентября 1971 года в Хайфе. Был похоронен на интернациональном кладбище Хайфы, на участке, принадлежащем евреям-христианам. На надгробии Владимира Марцинковского выбита надпись: «Имею желание разрешиться и быть со Христом, ибо это несравненно лучше. (Флп. 1:23[37]. Супруга Нелли пережила его на 20 лет, она скончалась в 1991 году. Похоронена рядом с мужем, на её надгробном памятнике высечено: «Для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение. (Флп. 1:21[37].

Идеи[ | код]

В значительной мере богословские взгляды Владимира Марцинковского сформировались в период «русского Ренессанса начала XX века», когда он посещал кружок христиан-студентов под руководством Павла Николаи[38]. Влияние на богословие Марцинковского оказали труды Павла Флоренского, Николая Бердяева, Сергея Булгакова. Но наиболее близки ему произведения Владимира Соловьёва, к которым Марцинковский апеллировал почти в каждой из своих многочисленных работ[39].

Идеи Марцинковского, перекликавшиеся с идеями Владимира Эрна, Александра Ельчанинова, Ивана Проханова, оказали влияние на некоторых христианских интеллектуалов[40]. Марцинковский исповедовал недогматическое, неконфессиональное христианство, в котором живой опыт стоит выше догмы[41]. Взгляды, отличающиеся от доминирующих в Русской православной церкви представлений в вопросах спасения, крещения, отношения Церкви к государству и воинской обязанности, сблизили его с евангельскими протестантскими конфессиями[38]. Он мечтал, что обновлённое в евангельском духе православие вместе с протестантизмом послужат духовному пробуждению общества[42].

Духовное обновление общества[ | код]

Россию, как и другие страны, Владимир Марцинковский мечтал увидеть духовно обновлённой, избавленной от ложных кумиров[6]. В лекции «Евангелие и свобода» (1918 год) он утверждал, что новый общественный строй Советской России требует от людей внутреннего духовного переворота. «Революция строя и форм требует революции духа, — утверждал он. — Свобода может привести к анархии и произволу, если она дана человеку, носящему в душе эгоистические навыки и низшие инстинкты». По его мнению, только нравственно обновлённый человек способен разумно пользоваться гражданской свободой[5].

«Тюрем не будет лишь тогда, когда будет устранена главная причина их, то есть грех, всё равно, чей грех — заключаемого в тюрьму или того, кто его сажает, — считал он. — Грех искони построил тюрьму. А грех не сожжёшь никаким физическим пламенем. Он несгораем, а вместе с ним несгораема и тюрьма»[5]. Согласно Марцинковскому, духовное обновление человека возможно только через евангельскую весть о Христе[5].

Крещение по вере[ | код]

Обложка книги Владимира Марцинковского «Записки верующего»[5]

Марцинковский был окрещён в младенчестве как православный. Однако с периода своего книгоношества он задумывался о необходимости осознанного крещения. Этот вопрос стал наиболее актуальным для него во время русских революций 1917 года, избрания патриарха Русской православной церкви и Поместного собора 1917—1918 годов, на который он, как и другие религиозные деятели того времени, возлагал надежды о реформировании РПЦ[43].

Взглядам Марцинковского на крещение посвящена его работа «Крещение взрослых и православие»[44]. В ней на основании Священного Писания и Священного Предания он доказывал губительность принципа «сначала крещение, потом — вера» и правильность принципа «сначала вера, потом — крещение» для любой церкви[45]. В частности, утверждал, что в первоапостольской Церкви практиковалось исключительно крещение по вере (по возрождению через покаяние) и возражал аргументации о якобы имевшей место практике детокрещения в то время[46].

По мнению Марцинковского, практика крещения без веры ведёт к наполнению Церкви духовно мёртвыми людьми и тем самым разрушительна для самой Церкви[47]. Он считал, что такая практика стала общепринятой лишь в VI веке как следствие утверждения господствующего государственного положения Церкви[47]. По его мнению, православная церковь должна отказаться от практики крещения без веры[48].

В преддверии Поместного собора 1917—1918 годов Марцинковский разработал и представил православным иерархам свой проект реформ РПЦ. Помимо внедрения практики крещения исключительно по вере, Марцинковский выступал за богослужебное чтение Евангелия на русском, а не церковнославянском языке: по его мнению, такой шаг способствовал бы донесению до членов церкви евангельской проповеди и тем самым — осознанности христианской веры[5]. Он был принят лично патриархом Тихоном, а также побеседовал с представителями окружения патриарха. Проект Марцинковского был воспринят относительно благосклонно, однако на самом Соборе не обсуждался.

Исходя из своих убеждений, в сентябре 1920 года, находясь в гостях в немецкой колонии Александроталь, Владимир Марцинковский принял осознанное крещение (крещение по вере) от меннонитского проповедника Якова Тевса[49] «Была перейдена грань к новому периоду духовной жизни, — вспоминал об этом событии Марцинковский. — Одновременно с этим я не вступил ни в какую общину и не заявлял о своем выходе из Православия, хотя, конечно, уже перестал принадлежать к числу ортодоксально-верующих»[5]. Однако до конца жизни Марцинковский не отделял себя от православия. Как отметил исследователь К. Харченко, в определённой мере Марцинковский пытался примирить православие с протестантизмом, но не на уровне организаций, а на уровне учения[50].

Отделение Церкви от государства[ | код]

Вмешательство государства в дела Церкви, сращивание Церкви и государства, как это произошло в Российской империи, в основном, шло во вред Церкви, считал Марцинковский[51]. В книге «Записки верующего»[5] он привёл примеры такого вреда. Так, сельский священник признался Марцинковскому, что не верит в совершаемую им литургию, а служение несёт из необходимости «кормиться». Подобное отношение вело к тому, что люди бежали от Церкви и даже обращались против неё, не различая, кто в тандеме «Церковь-государство» важнее[51]. Марцинковский привёл в пример и другого «служителя культа», который после революции стал антирелигиозным пропагандистом в том же селе, где служил ранее. «Ему ничего не стоило переменить государственную религию на государственный атеизм», отметил Марцинковский[5].

Отделение Церкви от государства стало одним из пунктов предложенной Владимиром Марцинковским реформы РПЦ[23]. Это отделение совершилось после революции 1917 года, однако совсем не мирно и не по инициативе Церкви[23].

Марцинковский был аполитичным человеком и однажды на вопрос о своей партийной принадлежности сказал, что он «теократический анархист», пояснив, что когда все люди уверуют во Христа, государство станет не нужно. В книге «Записки верующего» он одинаково сочувствовал белым и красным[12].

Христианский пацифизм[ | код]

К частному проявлению отношений Церкви и государства Марцинковский относил вопрос о военной службе. Согласно принципам Нагорной проповеди, он считал военную службу неприемлемой для христианина[52]. Во время Первой мировой войны его дважды пытались призвать в армию, однако он уповал в этом вопросе на волю Божью и оба раза получал освобождение от призыва по состоянию здоровья[53]. В то же время он воздерживался от крайнего пацифизма. На допросе после пребывания в советской тюрьме он заявил о своих пацифистских убеждениях, добавив, что не вёл антимилитаристской пропаганды[54].

В 1919 году его вновь попытались призвать, на этот раз уже в Красную армию. К этому времени в РСФСР вышел закон, освобождающий от призыва тех, кто по религиозным взглядам не мог нести военную службу. Однако такому человеку было необходимо доказать суду, что он действительно придерживается пацифистских убеждений. В случае с Марцинковским это было непросто, поскольку формально он оставался православным. Ему удалось это сделать благодаря привлечению в суд в качестве эксперта баптистского пресвитера Павла Павлова[55].

Взгляды на спасение[ | код]

Images.png Внешние изображения
Владимир Марцинковский
(на сайте istina.info)
Image-silk.png Портрет Владимира Марцинковского

В самом начале христианского пути Марцинковский представлял Евангелие как набор нравственных норм, в этом смысле его взгляды были близки к толстовству[56]. Из-за невозможности исполнить все заповеди Евангелия он даже думал покончить с собой, но благодаря проповеди о том, что именно Христос является путём к прощению грехов, пришёл к осознанию спасения по «благодати через веру» (Еф. 2:8-9)[57]. Эта весть в дальнейшем красной нитью проходила в его статьях, книгах и проповедях.

Его взгляды на спасение системно изложены в труде «Вечное искупление» (входит в сборник «Слово жизни»[58]). Владимир Филимонович считал спасение неотъемлемым вне зависимости от условий, в которые попал возрождённый человек[57]. При этом автор чётко разделял понятия «обращения» и «возрождения». По его словам «не всякое обращение ведёт к возрождению. Нередко человек, тронутый нашей проповедью, только помолился о спасении (отчасти под нашим давлением), и мы уже говорим ему: ты спасён. Между тем, только Дух Святой может дать человеку свидетельство о спасении изнутри, и лишь полная нравственная перемена к лучшему в жизни грешника может дать нам это свидетельство извне»[58].

Марцинковский считал, что однажды спасённый человек не может утратить своё спасение, несмотря на то, что «возрождённый человек может падать, хотя его новая природа противится этому». Истинный христианин, по Марцинковскому, «попав в нравственную грязь, томится и ищет избавления», и не будет «оставаться в грязной луже»[58]. По мнению исследователя А. Гончаренко, в вопросе спасения Марцинковский отошёл от присущего православию оставления вопроса личного спасения на усмотрение Бога к взглядам, свойственным евангельским протестантам (в частности, баптистам)[59].

Память[ | код]

Некоторые из книг и брошюр Владимира Марцинковского выдержали по два и больше переизданий, в 1990-х годах они были популярны в евангельских церквях[60]. В то же время сам Марцинковский остаётся «человеком малоизученным»[38], а одна из статей о нём так и называется: «Забытый праведник»[6]. По мнению исследователя К. Харченко, такой статус отчасти объясняется сложными отношениями Марцинковского с официальными христианскими структурами[60]. Конфессиональные историки обычно рассматривают Владимира Марцинковского «вскользь — как человека межцерковного, то есть ничейного», отметил исследователь М. Черенков, однако, по его мнению, именно такая позиция Марцинковского должна заинтересовать тех, «кто ищет следы большой, то есть общей Реформации».[41].

В то же время «духовные чада» Марцинковского встречались в разных конфессиях. Так, митрополит Антоний Сурожский вспоминал о нём: «Из моей духовной биографии нельзя вычеркнуть имя одного баптиста. Мы с ним никогда не встречались, но я с необыкновенным интересом читал его книги. Это Владимир Филимонович Марцинковский. Он ведь всю жизнь занимался христианским просвещением, читал духовно-просветительские лекции в разных местах. Его книги помогли мне сделать решительный шаг к вере, к принятию Иисуса Христа»[34].

Библиография[ | код]

См. также[ | код]

Примечания[ | код]

  1. Харченко, 2016, с. 167.
  2. История, 1989, с. 384.
  3. Шевелев.
  4. 1 2 Харченко, 2016, с. 168.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Марцинковский, 1929.
  6. 1 2 3 4 5 Попов-Забытый, 2004.
  7. Коваленко, 2006.
  8. Харченко, 2016, с. 173.
  9. Харченко, 2016, с. 173—174.
  10. 1 2 Харченко, 2016, с. 175.
  11. Харченко, 2016, с. 182—184.
  12. 1 2 Харченко, 2016, с. 179.
  13. Харченко, 2016, с. 181.
  14. Харченко, 2016, с. 185—186.
  15. Харченко, 2016, с. 186.
  16. Харченко, 2016, с. 187—188.
  17. Соколова, 2001.
  18. 1 2 Харченко, 2016, с. 188.
  19. Марцинковский-Евангелие, 1926.
  20. 1 2 3 Попов-Вторая, 2016, с. 197.
  21. Харченко, 2016, с. 178.
  22. Попов-Вторая, 2016, с. 198.
  23. 1 2 3 Гончаренко, 2016, с. 233.
  24. Харченко, 2016, с. 190—191.
  25. 1 2 3 Попов-Вторая, 2016, с. 199.
  26. Кале, 1978, с. 85—89.
  27. Кале, 1978, с. 88.
  28. Бородинская, 2016, с. 152—157.
  29. 1 2 Попов-Вторая, 2016, с. 202.
  30. Харченко, 2016, с. 192—193.
  31. 1 2 3 Попов-Вторая, 2016, с. 204.
  32. Марцинковский-Евреи, 1933, с. предисловие Соломона Островского.
  33. Попов-Вторая, 2016, с. 200—201.
  34. 1 2 Попов-Вторая, 2016, с. 207.
  35. Попов-Вторая, 2016, с. 204—207.
  36. Бородинская, 2016, с. 162—164.
  37. 1 2 Попов-Вторая, 2016, с. 206.
  38. 1 2 3 Гончаренко, 2016, с. 221.
  39. Попов-Иоанна, 2016, с. 210.
  40. Кале, 1978, с. 86—88.
  41. 1 2 Черенков, 2016, с. 169.
  42. Черенков, 2016, с. 173.
  43. Гончаренко, 2016, с. 226.
  44. Марцинковский-крещение, 1920.
  45. Гончаренко, 2016, с. 227.
  46. Гончаренко, 2016, с. 227—228.
  47. 1 2 Гончаренко, 2016, с. 229.
  48. Гончаренко, 2016, с. 230—231.
  49. Кале, 1978, с. 87.
  50. Харченко, 2016, с. 194.
  51. 1 2 Гончаренко, 2016, с. 232.
  52. Гончаренко, 2016, с. 237.
  53. Гончаренко, 2016, с. 234.
  54. Гончаренко, 2016, с. 235.
  55. Харченко, 2016, с. 180—181.
  56. Гончаренко, 2016, с. 221—222.
  57. 1 2 Гончаренко, 2016, с. 222.
  58. 1 2 3 Марцинковский-Слово, 1986.
  59. Гончаренко, 2016, с. 225.
  60. 1 2 Харченко, 2016, с. 166.

Литература[ | код]